Постфактум. Книга вторая
Шрифт:
Небольшой целебный эффект «Голубого сияния», идущий вкупе с защитой, возымел эффект — Илья пришёл в себя. Глаза парня открылись, но застывший ужас в них ещё не спешил отступать.
— Пошла прочь! — выдавил из себя парень, слабым движением сбрасывая ладонь девушки со своего лица. — Уйди, тварь!
— Илья, это же я, Ясмина, ты чего? — как можно нежнее произнесла девушка, вновь принялась гладить его по лицу и волосам, несмотря на попытки парня отстраниться, отбросить её руку. — Всё хорошо, мы тебя спасли.
— Отрок, не дури! — строго воскликнул Годогост, склоняясь над Ильёй, его густые брови сдвинулись к переносице. — Мы это, тебе не чудится! —
Во взгляде парня мелькнуло понимание, страх растворился, оставив лишь тревогу. Происходящее в углах комнаты, где шевелились и дёргались израненные, шипастые корневища, только усилили понимание того, что его спутникам удалось невозможное.
— Я смогу, — вяло ответил парень, не без труда сел, а потом, поддерживаемый Ясминой, поднялся на ноги.
— Уходим немедленно! — вдруг резко выкрикнула девушка, её пошатнуло, ноги на мгновение подкосились. — Оно набирает силу, готовьтесь к новой атаке!
В доказательство слов Ясмины стены и потолок, на которых искусно прятались прозрачные кровососущие щупальца, стали живыми от возникшего на их поверхности движения. Уже достигнув порога и отворив входную дверь, Ясмина с ужасом вскрикнула:
— Мал! Чёрт, как я могла забыть о нём!
Не успели мужчины сказать и слова, как она метнулась на кухню и так же молниеносно вернулась. В одной руке смуглянка держала короб, в другой недопитую бутылку коньяка. Тем временем медленные, но упорные ползучие преследователи стали выползать из зала и комнаты.
— Огонёк найдётся? — спросила Ясмина у Годогоста, хотя в её глазах его хватало с лихвой, и с размаху размозжила спиртное об стену рядом с гардеробной. — Очень хочется сказать спасибо гостеприимному хозяину!
— Для тебя, сударыня, всегда пожалуйста.
Гмур с хитрецой посмотрел на девушку, чиркнул указательным пальцем по ногтю большого пальца и лёгким дуновением отправил маленький огонёк в сторону воспламеняющейся жидкости. Огонь вспыхнул, несмотря на малое количество спиртного, и резво занялся на обоях, перекидываясь на стенку вещевого шкафа. Словно почувствовавшие неладное корни отпрянули в сторону, стали не спеша обползать неожиданную угрозу.
— Оружие, — слабым голосом произнёс едва стоящий на ногах Илья. — Оно всё осталось…
— Плевать, уходим, твой меч у меня в ножнах, за остальное извини, как-то не подумала, — искренне произнесла Ясмина, подталкивая Илью к лестнице. — Ещё чуть-чуть, и мы не смогли бы выбраться отсюда, и тогда все забытые вещи уже не понадобились бы совсем.
— Доброе братство лучше богатства, Илюша, не переживай, наживём ещё хозяйство, главное — живыми выбрались! — подбодрил его гмур, слегка прихватив локоть парня широкой ладонью. — Да и Монислав при мне, а это уже хорошо!
Путники вышли из подъезда, и только тогда Ясмина разрешила сделать привал. Адреналинового заряда хватило на спасение, но теперь она валилась с ног.
— Всё, тут точно не достанет, — сказала она, садясь на раскрошенное бетонное крыльцо, поставив берестянку к ногам.
Илья сел рядом, привалился к стене. Ясмина сразу же приобняла его, положила голову на плечо. Годогост же местом для отдыха предпочёл заросший разнотравьем палисадник, прямо напротив молодых людей.
— Ну, — вопросительно посмотрев на девушку, вымолвил гмур, накидывая на лысую голову капюшон, вспомнив о местном неприветливом солнце. — Давай поведай
нам, сударыня, что за чудо-юдо нам мозги заморочило?— Пить хочу невыносимо, — пожаловалась смуглянка, озвучив общую проблему. — Я уже с сожалением о разбитом коньяке думаю, а ты рассказать просишь.
— Ничего, Ясмина, вот только до реки доберёмся, я вмиг очищу нам водички! — ободряюще загомонил маг и добавил тихо, ссутулившись, опуская руки на колени: — Только набрать нам её больше не во что.
— Да и до реки, судя по солнцу, ещё далеко, там сейчас ядовитый туман, — резонно заметил Илья, поглядев на зависшие в зените светило. — Или же ты сможешь нас троих защитить от него?
— Нет, сейчас точно не смогу, — мотнул головой Годогост, полез за пазуху, доставая смятую пачку сигарет, приоткрыл её, смял и бросил с досадой. — Вот, даже и этот дрянной табак закончился! Ильм Сварожич, дай мне сил не сойти с ума в этом проклятом мире!
А мир действительно проклят? Усталый мозг Ильи зацепился за сказанное Годогостом. Только кто его проклял?
Разрушенный, отравленный, жестокий, не терпящий слабость — этот мир словно бы насмехался над людьми, каждую секунду отчаянно сражающимися за жизнь. Старик Абдул говорил о предках, как о венце природы, которые сами потеряли свой статус, причём безвозвратно. И винить в этом какие-то высшие силы, искать причину в чём-то нематериальном Илья считал глупостью. Мир прост: есть хищник и есть жертва, есть слабый и есть сильный, сегодня повезло тебе, завтра твоему врагу. Но никто не застрахован от случайности, от рокового стечения обстоятельств, которые раз и навсегда меняют дальнейшую жизнь. Он убедился в этом на примере своей, пусть и недолгой, но очень нелёгкой жизни. Илья был уверен, что и тогда, когда его предки занимали главенствующий статус — они ничем не отличались от нынешних людей. Человек примитивен в своих желаниях, он похотлив, всегда хочет есть, хочет жить в комфорте, упиваться властью, и когда на его долю выпадает шанс — он получает всё и сразу, то уже ни за что не пожелает с этим расстаться. Именно такие люди, подобные ему и Ясмине, что родились на осколках цивилизации, уничтожили этот мир.
Во всём случившимся виноваты люди, им же и разгребать это дерьмо, тем, кто не совершал ничего, но будет страдать от содеянного. А проклятие — это понятие под стать миру Годогоста, где всё подчинено другим законам.
— Жарко, словно и не было ночью дождя, — Ясмина убрала голову с плеча парня, осмотрелась. — Для начала найдём тенёк, а потом я всё расскажу, надо же как-то время до вечера скоротать.
— Нет, сидеть на жопе и умирать от жажды я точно не буду, — вяло возразил парень. — Отдохнём, и я отправлюсь на поиски, должны же в этом городе остаться лужи.
Капитана корабля, прибывшего его убить, звали Белояром, именно с него началось великое восхождение Креслава на мрачный пьедестал некроманта, ставшего эшафотом для всех, кто ступал на Срединный остров. Минуло много лет, но чародей до сих пор вспоминал тот день, когда измождённый причиняющими жуткие мучения опытами моряк испустил дух в луже собственной крови, покинувшей тело из всех имеющихся отверстий, а через несколько минут восстал.