Чтение онлайн

– Ты все сделал правильно, – Робейн снова улыбнулся. Как всегда по-доброму, заботливо. Лулу пришлось прикусить щеку, чтобы проклятые слезы не навернулись на глаза.

Какое-то время они сидели молча. Тело Люциена покалывало, сказывалось долгое пребывание за Чертой. Скоро из носа потечет кровь, а если даже после этого он не выйдет в реальный мир, то упадет в обморок и рано или поздно умрет за Чертой. Хуже участи не придумаешь. Тело сгниет за несколько секунд и вылетит в реальность, как ядро из пушки, а во время перехода остатки истлеют и превратятся в прах. Ветер его развеет. Не останется ничего.

Хотя

время и поджимало, он никак не мог заставить себя спросить то, что очень хотел узнать. Поэтому спросил о другом:

– Почему ты не можешь выходить за пределы кладбища?

Робейн удивленно посмотрел на него.

– Разве сестра не объяснила тебе, как это работает? Или ты никогда не спрашивал? А впрочем, чему я удивляюсь. Душа становится призраком, когда после смерти преступает Черту. Поэтому первое место, где мы можем бродить, это место, где умерло наше тело. Мы, если можно так выразиться, по-прежнему привязаны к телу тонкой ниточкой. Но затем тело переносят куда-то, и призрак следует за ниточкой до этого нового места. Таким образом, за Чертой у нас есть только два обиталища: место, где мы умерли, и место, где лежит наше тело.

– То есть тебя можно найти не только здесь, но и на Кидмарской площади? – уточнил Люциен, пытаясь осознать и запомнить все, что ему говорили. И хотя минуту назад пьяный мозг ничего бы не запомнил, переход за Черту отрезвил его быстрее, чем купание в ванне со льдом.

– Да. Теоретически. Но у меня нет никакого желания там появляться. Неприятные воспоминания, знаешь ли. Поэтому я брожу по кладбищу, общаюсь с новыми друзьями.

– Поэтому моя сестра иногда появляется в Рашбарде? Потому что умерла там?

– Конечно. – Робейн хлопнул его по плечу, и леденящий холод пронзил все его тело от шеи до пупка. – Я удивлен, как ты раньше до этого не додумался.

– Никогда не задумывался. Я всегда настолько рад ее видеть, что остальные мысли просто вылетают из головы.

И снова молчание. Дрожь в теле Люциена становилась все сильнее, у него затряслись руки. Так Черта тонко намекала ему, что пора бы выйти. Но он не мог уйти, ничего не узнав о причине смерти Робейна.

– Лулу, спроси уже. Я же вижу, как вопрос вертится на твоем языке.

Люциен набрал в грудь побольше воздуха. Или не воздуха. Скорее всего, за Чертой не было кислорода, не было самого понятия воздуха, но легкие что-то перерабатывали, и, по правде сказать, ему было плевать, что именно.

– Ты правда выдавал себя за принца Симиэля?

– А сам как думаешь?

– Хватит юлить! Сам же заставил спросить, а теперь на попятную?

– Ладно-ладно, – Робейн снова рассмеялся. Он явно пребывал в хорошем расположении духа. – Я ни за кого себя не выдавал. И не подстрекал людей на бунт. По крайней мере, в открытую. Но я действительно попытался украсть из королевской библиотеки один очень интересный документ.

– То есть как это в открытую? То есть, подстрекал тайно? Неужели есть люди, которые собираются пойти против Элитарии? Против моего отца? И что это за бумажка такая, ради которой ты пожертвовал своей жизнью?

– Тш-ш-ш, – Робейн приложил палец к губам. Выглядел он таким лукавым, что Люциену стало не по себе. О каких еще секретах лучший друг забыл ему сообщить? – Послушай меня внимательно, хорошо? Я знаю одну тайну, которую могу доверить только тебе.

Эта тайна может изменить ход истории. Но ты должен пообещать, что твой отец об этом не узнает ни при каких обстоятельствах. По крайней мере, не от тебя.

Брови Люциена сошлись на переносице. Его отец не был идеальным, и в данный момент, глядя в глаза своему единственному другу, которого он убил из-за какой-то нелепой кражи и ложно обвинил в измене, Лулу чувствовал настолько сильную ненависть к Фабирону Монтфрею, что сам удивился, как ему тяжело сейчас сказать Робейну «да». Если он ненавидит отца, не должен ли он согласиться незамедлительно? Может даже самому возглавить проклятый бунт? Но крохотная часть души противилась секретам, противилась выбирать другую сторону, ведь он был Монтфреем, и отец всегда говорил, что нет ничего ценнее семьи. В конце концов Лулу выдавил из себя:

– Клянусь.

Лицо Робейна расслабилось, словно ничего другого он и не ожидал услышать.

– Я знаю, что принцесса Элетайн Дейдарит жива. И те, кто посвящен в эту тайну, собирают сторонников, чтобы найти принцессу, посадить ее на трон и свергнуть Элитарию.

Люциен едва удержался от смеха. Какая нелепая история! Всех Дейдаритов перебили. Даже кровожадным воякам хватило бы мозгов заметить, что одного маленького трупа не хватает. Но на смех уже не хватало сил. Он чувствовал, как струйка крови пробежала по губам вниз, к подбородку. Времени оставалось мало.

– Почему ты так уверен, что она жива?

– Я сам видел это. В те времена мой отец служил королевской семье. Был гвардейцем, и мы жили с ними в том дворце, где их перебили. Когда началось побоище, отец отправился защищать короля, а я спрятался. И все увидел. Принцесса Элетайн в тот день отправилась кататься на пони и задержалась дольше обычного. Это первое, что спасло ей жизнь: она вернулась в разгар битвы, а не в начале. Застыла, как вкопанная, когда под копытами ее лошадки захлюпала кровь. Она стояла там и смотрела, как убивают ее отца, маму, старших братьев, сестренку. Ее бы убили тоже, если бы одна женщина, кажется, гувернантка какой-то из принцесс, не бросила ее в полузасыпанный песком колодец.

– Это просто невероятно. Я не могу поверить. Нам столько раз говорили…

– Элитария красноречива, но не всегда правдива. Пора, наконец, открыть глаза и понять это, Лулу. Я не знаю о дальнейшей судьбе принцессы, но помню, что когда я на следующий день вернулся к этому колодцу, ее там уже не было. А вместо нее посланники Элитарии подложили труп дочери кухарки.

– Но…

– Ты должен ее найти, Лулу.

– Что?! Я? Как, во имя богов, я ее найду? Как мне вообще понять, что это она? Я ее в глаза не видел.

– У нее на ноге, на пятке, должна быть метка. Но я не знаю, какая. Это ты тоже должен выяснить, если дорожишь нашей дружбой. Я пытался найти в библиотеке документ, где зарисована эта метка, но его нет. Исчез. Или никогда не существовал.

– Робейн…

– Я знаю. Это звучит безумно. Но для меня это очень важно. Через всю свою жизнь я пронес чувство вины за то, что не смог спасти их. Это была прекрасная семья, Лулу. Прекрасные люди. Лучше прочих. Они не заслужили такого отношения. Такой смерти. Пообещай, что найдешь ее. Пообещай, что хотя бы постараешься найти ее.