Портрет моего мужа
Шрифт:
Свежим.
Я вот воздержалась, поскольку для горошка сейчас явно не сезон, стало быть, тепличный, а что там в теплицах у эйты Ирмы растет, и демоны не знают.
– Дорогой, - она была милосердна и снисходительна, какой только может быть дама высшего света по отношению к людям, жизнью обделенным, - это ты что-то не торопишься. Неужели не понимаешь, что в твоем положении не стоит шокировать общество. Чересчур уж шокировать... у нас есть возможность обзавестись поддержкой, раз уж ты решил вернуть это недоразумение в семью...
Я ответила взглядом на взгляд и облизала вилку, с трудом удержавшись, чтобы не облизать пальцы.
– У нас мост рухнул, маменька, -
Только его и пила.
Мрачно.
Сосредоточенно. И бокал за бокалом, при этом оставаясь с виду вполне себе вменяемой. И вправду талант. Или правильнее будет сказать, опыт?
– И что?
– аргумент не произвел на эйту ни малейшего впечатления.
– Были времена, когда мосты у причальных башен в принципе считались излишеством. Я пригласила самых близких людей, тех, кто способен разделить нашу... как бы это выразиться, радость. И правильно подать все в свете.
Второе, полагаю, было куда как важнее.
– Завтра девочкой займутся. Надо привести ее в подобающий вид. Что-то сделать с волосами. Отрастить вряд ли выйдет, может, покрасить? Она подозрительно седовата.
– Мама...
– И кожа... кожа в ужасном состоянии. Этот загар, морщины... пошлость неимоверная. В наше время, дорогая, стареть не модно.
– Ага, - сказала я, засовывая в рот кусок палтуса. А ничего так... на подушке из брокколи, с мятным соусом, в котором плавали зерна горчицы.
Необычно.
И надеюсь, не отравлено. Хотя перстенек, который я все-таки примерила, молчал.
– Конечно, эйту из нее при всем моем желании не сделать...
– Ты недооцениваешь себя, - заметил Юргис, которому досталось место по правую руку Ирмы.
– Ах, перестань, сейчас не время для лести.
– Для лести всегда есть время...
– Мне не кажется, что идея удачная, - Кирис отвлекся от созерцания тарелки. Как-то он был немногословен. А еще выглядел измученным, и готова поклясться, что это отнюдь не результат недосыпов. Такое я встречала. На Ольсе. Иногда там появлялись... люди, которые селились в замке, как некогда селилась я сама. Они просто жили, порой, кажется, не замечая ничего вокруг, и Гедре ворчала что-то про глупцов, которые края души не видят. Не знаю, знал ли Кирис про этот самый край, но чувствовала: подошел он к нему вплотную. А Гедре здесь не было.
– Слишком много посторонних людей... это может быть небезопасно в свете последних событий.
– Дорогой, - рыжего не удостоили и взгляда.
– Мне кажется, что твой человек несколько преувеличивает эти... как там их... последние события. Несчастья случаются, к сожалению, все в воле Богов, но... это же еще не значит, что мы теперь должны остаток жизни провести взаперти?
– Мама...
– Приглашения разосланы. И будет очень мило с твоей стороны, если ты найдешь немного времени для семьи. С этой работой ты совсем о нас забыл. И знаешь, почему? Потому что твой помощник перестал выполнять возложенную на него работу. Тебе нужен кто-то толковый, способный...
– Хватит!
– Мар поднялся.
– И еще успокоительное, - эйта Ирма погладила любовника по руке.
– Если хочешь, я могу приготовить сама. У меня получаются отменные успокоительные.
...ночь пришла с запада. Она подбиралась медленно, и небо сперва стало серым, почти до белизны, а потом вдруг почернело, загустело, расползлось, укрывая и скалы, и тот лоскуток моря, что был виден из моей комнаты.
Часы пробили десять.
И одиннадцать.
Никогда не умела ждать, а уж теперь к ожиданию
прибавилась некоторая, ранее несвойственная мне нервозность. Предвкушение? Пожалуй, что... жизнь моя на Ольсе была спокойна и размерена, а здесь... выходит, мне не хватало чего-то подобного? Того, что люди обычные переживают в юные годы, когда я была занята тем, что пыталась доказать миру, что женщины могут быть не глупее мужчин?Доказала.
И сама почти поверила.
И теперь вот мерила шагами комнату, не способная остановиться хоть на миг. Попыталась вспомнить таблицу констант для серебра, но... голова напрочь отказывалась работать.
Волнение нарастало.
Здешняя ночь пахла морем и землей, и еще листвой, деревом. Она заглядывала в приоткрытое окно, будто не веря, что и ее приглашают в дом.
Мне бы переодеться. Лезть в амбар в платье - затея не самая лучшая. В моих чемоданах, которые так и стояли неразобранными, - слуги честно пытались, но защита не позволила исполнить обязанности должным образом - отыщется кое-что попрактичней. Юбки и в лабораториях не слишком удобны, а потому я давно обзавелась нарядом, пусть и непристойным с точки зрения сала Терес, но вполне себе практичным.
Свободные брюки.
Темная блуза из тех, которые местные надевают в море. И куртка с широкими рукавами на завязках. Пропитанная особыми составами, одежда неплохо защищала, что от ветра, что от влаги, что, куда более актуально рядом с алмазной печью, от огня. Нет, взрывая она не выдержит, несмотря на поликристаллическое покрытие - наносить я его замучилась - но вот шансы мои выжить при случайном пробоя значительно увеличивались.
Мой платок лежал здесь же.
...часы внизу пробили полночь. Еще немного и... я раскрыла шкатулку с инструментом, пытаясь понять, что именно может пригодиться. Чутье подсказывало, что стоит взять все и еще кофр с декоктами, так оно вернее будет... правда, незаметности во мне поубавится.
Я вздохнула.
Возьмем малый набор. И само собой лупу из розового алмаза. То есть, частично розового, поскольку вырастить камень подобных размеров само по себе достижение, а уж чтобы полностью измененный... мне удалось добиться деформации верхних слоев, причем довольно глубокой, что и позволило, собственно, камень отшлифовать.
Впрочем, этого хватило...
Лупа вышла небольшой, с виду даже игрушечной, но работала.
В лаборатории.
Сегодня и полевые испытания проведем. Я подпрыгнула от нетерпения и выглянула-таки в коридор. С Этной было бы проще, но... она осталась в ангаре.
Еще одного голема сделать, что ли?
Попробовать иной облик, к примеру, кого-нибудь легкого, крылатого, способного переносить небольшие кристаллы с записями... или что-нибудь иное... почтовые цеппелины - дело, конечно, хорошее, но при всей своей скорости, они значительно проигрывают обыкновенным чайкам. А вот если...
Новая идея почти поглотила меня. Впрочем, не настолько, чтобы утратить осторожность.
В коридорах было... темно.
Как-то слишком уж темно.
Пусто.
Глухо. Звук моих шагов тонул в коврах, а я сама... я ощутила себя вдруг потерянной.
– Куда спешишь, любовь моя...
– этот голос заставил замереть, прижавшись к стене. Вот же...
– Какое тебе дело?
– Прямое. Я же сказал, что люблю тебя...
Юргис, чтоб ему... не спится в ночь глухую? Я вытянула шею, но разглядела лишь смутную тень. Лунный свет проникал в холл, но был вялым, разбавленным. А рядом с ним... Сауле?
– Это не мешает тебе спать с моей матерью.
– Все мы несовершенны.