Чтение онлайн

– Он и вцепился в Йонаса... насколько получилось.

– Ты...

– Мой сын не совсем нормален. Ты еще пока не поняла, это не бросается в глаза, но я прекрасно вижу его... безумие. А еще знаю, что он меня терпеть не может, как и Мара... единственная, кто имеет на него хоть какое-то влияние - Ирма. Впрочем, и ей не стоит обманываться.

Лайма вздохнула и поднялась.

– После его появления я... мне было тоскливо. В свете меня больше не ждали. Как же... кому нужна чья-то любовница, согласившаяся рожать по контракту... будто меня спрашивали. Впрочем, если бы спросили, я бы согласилась. Лучше так, чем в обитель... тишина... если бы ты знала, как там тихо. Пусто. Только камень. Вода. Чайки. Но даже чайки немые. Веришь? И целый день ты наедине с собой, со своими

мыслями... медленно-медленно сходишь с ума. Там работа - награда, которую еще надо заслужить, а молитвы...
– единственный способ услышать хоть какой-то звук, даже если это звук собственного голоса. Сначала я пела песни. Пошлые песни. Потом кричала. Ругалась... но эта ругань уходила в камень и только. А молитвы, они звучат...

Полуприкрытые глаза.

И капелька слюны на темной помаде. Того и гляди Лайма сглотнет или подавится, или...

– Что угодно, лишь бы не туда... я иногда вижу это место ночами. Я... просто не хочу туда.

Не умею сочувствовать, а ей и вовсе не получается, хотя, наверное, это страшно.

– После родов обитель... она будто вернулась. Во снах. Я снова была там, только уже знала, что навсегда, я... я хотела уйти. Я даже вены себе резала, - она провела пальцем по белоснежному запястью.
– Сбежала... попыталась вернуться в столицу, но не помогло. Напротив, стало хуже... в моих снах появилась кровь. Я знала, что, если убью тебя, все изменится. И я бы убила, будь у меня возможность... возможности не было, поэтому я просто сходила с ума. А потом появилась Ирма и дала мне что-то... чай, травяной. Чудесный такой, легкий. После него все становилось... иным? Не важным. Я жила и радовалась... и пропустила несколько лет. Только когда вновь забеременела, Ирма перестала приносить этот чай. Она сказала, что и без того держала меня слишком долго, что он вреден для будущего ребенка, что... меня стоило бы сперва стерилизовать.

– Зачем ты рассказываешь это все?

– Затем, что мне больше некому. Остальные знают. И им плевать.

– Даже рыжему?

Насколько я помню, наркотические вещества в королевстве запрещены. Или запрет вновь же не для всех существует?

– Ты про Кириса? Милый мальчик... они тогда с Маром редко бывали дома. Заказы... новые верфи... работа... когда появлялись, то не замечали никого и ничего. Да и что заметить? Вторая жена рада. Улыбается. Ничего не требует... сын растет, окруженный учителями и заботой бабушки... потом жена приболела... бывает... беременные женщины так хрупки. Нервозны. И порой им лучше проводить время во сне... два месяца во сне, а потом еще два, когда я с трудом поднималась с кровати. Трое монахинь, которые сменяли друг друга. Мне не позволяли покинуть пределы комнаты. Я была куклой, я... ненавидела тебя.

– Ты уже говорила.

– Нет, ты не понимаешь... я ненавидела, потому что заняла твое место. Это ты должна была сидеть в этой комнатушке, открывать рот, глотая полужидкую манку, пить целебные коктейли и не надеяться, что переживешь роды... знаешь, я бы их и не пережила, если бы не Мар... совпало... роды начались, и он приехал. Не один. С папенькой. А при нем свои целители и... Ирме пришлось отступить.

– Ты не пыталась...

– Пожаловаться? Кто бы меня стал слушать. Я родила дочь. Меня поздравили. Подарили небольшой завод и вновь же акции... и драгоценности, куда без них. Конечно, никто не думал, что я стану заниматься заводом. Зачем? Это даже не подарок, это просто символично... знак уважения. А я занялась. Не хотела больше оставаться в этом доме. Боялась... и надоело сходить с ума. Мне позволили. Почему бы и нет? Это тоже развлечение, а обычные мне заказаны... знаешь, это оказалось довольно интересным. Мой завод... мне удалось поднять прибыль. И в принципе... мне понравилось. Сейчас у меня около полусотни предприятий. Я покупаю те, которые почти разорены. Я довожу до разорения, чтобы избавиться от долгового груза законным образом, а потом возвращаю их к жизни. Это я тебе говорю, чтобы ты поняла: мне нет нужды убивать Мара.

– А...

– Я не дура. То есть, местами, конечно, дура, если позволила втянуть себя в эту авантюру. После рождения

Руты мы с Маром как бы... не то, чтобы разошлись, это сильно сказано. А интересовать друг друга перестали и задолго до этого события. Мы стали жить каждый сам по себе. Он мне помогал местами. Иногда я помогала ему. Он до сих пор не научился разбираться в бухгалтерии. Его ребенок обмануть способен был, а те люди, которых он держал, не всегда оказывались порядочны. В общем, когда он понял, что мы можем быть полезны друг другу, стал относиться иначе. Даже извинился... нужны мне были его извинения.

Я кивнула: в словах смысла особого нет.

– Время от времени мы показывались в свете. Не скажу, что меня это радовало, но в целом было полезно. Играли в дружную семью, да... потом опять расходились. У каждого свое дело, благо, папенька все же оговорил в контракте возможность иметь свою собственность.

А вот у меня такого папеньки не было.

– Ирма, старая скотина, как-то даже письмо написала... пространное такое, где радовалась, что я наконец обрела смысл жизни... и что ей бы не хотелось, чтобы кому-то стало известно о моих слабостях. И взамен кое-что просила

– А ты?

– А я послала ее лесом... знаешь, с шантажистами иначе нельзя.

Я кивнула.

Точно.

– Тут же поползли слухи, что я безумна... что зависима от некоторых трав, что нельзя со мной иметь дело. Но старым моим партнером требовалось кое-что помимо слухов, а новые... невозможно угодить всем. А пару месяцев тому со мной связался Мар. Попросил навестить матушку и вообще... мол, скоро назначение, и потому образ будущего канцлера должен быть цельным и блестеть, как кошачья мошонка.

Пару месяцев... то есть... я почему-то полагала, что Лайма жила здесь...

– Он выдернул Сауле, которая тихо спивалась в своем поместье. И заставил матушку играть роль гостеприимной хозяйки. Тебя вот притащил. Спрашивается, зачем? И тут вдруг этот мост... то есть, полагаю, мост тоже... полагаю, были и другие случайности?

Я кивнула.

Она ведь знает куда больше, чем говорит.

– Чудесно... я знаю, что здесь ловили имперского шпиона, хотя глупость неимоверная. Что ему здесь выведывать? Очередной чудесный рецепт Ирмы? Или секрет Сауле, позволяющий ей всосать бутылку коньяка и остаться на ногах? Нет... все серьезно... настолько серьезно, что мне не по себе. Мар очень важен для короны. Важней тебя и меня, и нас всех вместе взятых... поэтому, прояви благоразумие.

Да уже, чувствую, поздно.

Хотя брату отпишусь, конечно. Ему и сала Терес отписался, уверена, но и я... не посадят же нас всех, в самом-то деле... или... интересно, а второй своей жене Мар рассказал, что планирует умереть?

Я покосилась на Лайму. Она ответила мне безмятежной улыбкой.

Еще немного и обнимемся.

Расцелуемся, полюбим друг друга со страшной силой, на радость Мару, королю и всему королевству, которое от этого возьмет и воспрянет или что там положено делать.

Твою ж...

Предчувствие было поганым. А ужин не лучше.

Глава 20

– Знаете, мне подумалось, - эйта Ирма выглядела расслабленной, что несколько настораживало.
– Нам стоит представить девочку свету... для начала, скажем, кулуарно. Конечно, времени почти не осталось, но я взяла на себя смелость разослать приглашения. Простой домашний вечер, камерная обстановка, возможность присмотреться друг к другу...

...и плюнуть ядом в душу ближнего.

Понимаю.

Я воткнула вилку в переплетение чего-то темного и блестящего, с виду похожего на водоросли. Надеюсь, что все-таки не они, потому что водоросли я, признаться, недолюбливала, несмотря на всю их полезность.

– Мне кажется, мама, ты спешишь, - на сей раз Мар удостоил семью собственным присутствием. Выглядел он... усталым.

Недосып сказывается? Или проблемы государственные покоя не дают? Главное, и ест-то через силу, а может, вид делает. Рыбу несчастную разодрал на махонькие кусочки, соус по блюду размазал, и теперь зеленым горошком занялся.