Чтение онлайн

Бренд поднял брови.

— Полагаю, у певцов есть привычка приукрашивать правду.

— Правду можешь рассказать мне позже. — Рин взяла лампу и провела его через другую дверь. Вверх в темноту шли ступеньки. — Пойдем посмотрим твою комнату.

— У меня есть комната? — пробормотал Бренд, и его глаза расширились сильнее прежнего. Как часто он об этом мечтал? Когда у них не было крыши над головами, или еды, или друзей во всем мире, кроме них самих?

Она положила руку ему на плечи, и теперь он почувствовал себя дома.

— У тебя есть комната.

— Наверное, мне нужен новый меч.

Колючка вздохнула, осторожно положив отцовский клинок на стол. Свет кузницы осветил множество царапин, засверкал в глубоких зарубках. Меч был сточен и почти искривился за годы полировки. Обмотка рукояти истерлась до засаленных клочьев, дешевое железное навершие болталось, постукивая.

Ученица быстро глянула на меч Колючки и еще меньше внимания уделила самой Колючке.

— Полагаю, ты права. — На ней была кожаная жилетка в пятнах подпалин, рукавицы по локоть, голые руки и плечи, капли пота от жары, крепкие мышцы сокращались, когда она повернулась к полоске металла в раскаленных углях.

— Это хороший меч. — Колючка провела пальцами по стали, покрытой шрамами. — Он принадлежал моему отцу. Многое повидал. В его дни и в мои.

Ученица едва кивнула. У нее были довольно грубые манеры, но и у самой Колючки были не лучше, так что она постаралась не таить на нее зла.

— Твой мастер поблизости? — спросила она.

— Нет.

Колючка подождала продолжения, но его не последовало.

— Когда он вернется?

Девчонка лишь фыркнула, сняла металл с углей, осмотрела и вколотила его обратно в фонтане искр.

Колючка решила начать сначала.

— Я ищу мастера клинков с Шестой улицы.

— И это я, — сказала девчонка, все еще хмуро глядя на свою работу.

— Ты?

— Я делаю клинки на Шестой улице, разве нет?

— Думала, ты будешь… старше.

— Похоже, думать — не твоя сильная сторона.

Некоторое время Колючка раздумывала, стоит ли сердиться, но решила, что лучше выбросить это из головы. Она пыталась чаще выбрасывать что-то из головы.

— Ты не первая это говоришь. Просто необычно, чтобы девчонка делала мечи.

Тогда девчонка на нее посмотрела. Яростные глаза блеснули в свете кузницы сквозь волосы, прилипшие к ее ширококостному лицу, и было в ней что-то чертовски знакомое, но Колючка не могла понять что.

— Почти так же необычно, как девчонка, которая ими машет.

— Действительно, — сказала Колючка. — Я…

Мастер клинков вытащила наполовину сделанный клинок из горна. Сияющий метал пролетел так близко, что Колючке пришлось отдернуть руку.

— Я знаю кто ты, Колючка Бату.

— А. Конечно. — Колючка решила, что ее слава бежала впереди нее. Только сейчас она начала понимать, что это не всегда хорошо.

Девчонка взяла молоток, и Колючка смотрела, как она стучит по болванке, превращая ее в клинок, смотрела, как она выстукивает музыку наковальни, как говорили кузнецы, и это был поучительный урок. Короткие быстрые удары, ни одного потраченного впустую усилия, все точно, все под контролем, каждый удар столь же идеален, как удар мастера меча. Раскаленная пыль разлеталась с заготовки. Колючка намного больше знала о том, как использовать мечи, чем о том, как их делать, но даже идиот заметил бы, что эта девчонка знала свое дело.

— Говорят, ты делаешь лучшие мечи в Торлби, — сказала Колючка.

— Я делаю

лучшие мечи по всему Расшатанному морю, — сказала девчонка, держа сталь так, что свечение от нее падало на блестящее от пота лицо.

— Мой отец всегда говорил, что не стоит гордиться.

— Это не вопрос гордыни. Это просто факт.

— Сделаешь мне один?

— Нет. Не думаю.

Лучшие в своем деле люди иногда пренебрегают манерами, но это уже становилось странным.

— У меня есть деньги.

— Мне не нужны твои деньги.

— Почему?

— Ты мне не нравишься.

Обычно Колючке не нужно было много времени, чтобы вскинуться на оскорбление, но тут это было столь неожиданно, что застало ее врасплох.

— Ну… наверное можно найти и другие мечи.

— Несомненно.

— Пойду, тогда, поищу.

— Надеюсь, найдешь подлиннее. — Мастер клинков с Шестой улицы наклонилась, чтобы мягким выдохом сдуть пепел с металла. — Сможешь тогда засунуть его себе в задницу.

Колючка подхватила свой старый меч, серьезно подумала о том, чтобы врезать им плашмя девчонке по башке, но решила, что не стоит и повернулась к двери. Впрочем, прежде чем она дотянулась до ручки, девчонка снова заговорила.

— Почему ты так вела себя с моим братом?

Она спятила. Наверняка.

— Кто твой чертов брат?

Девчонка хмуро посмотрела на нее.

— Бренд.

Имя потрясло Колючку так же верно, как удар ногой в голову.

— Тот Бренд, который был со мной на…

— А какой еще Бренд? — Она ткнула себя в грудь большим пальцем. — Я Рин.

Теперь Колючка определенно видела сходство, и оно потрясло ее даже больше, так что, когда она заговорила, у нее получился виноватый писк.

— Не знала, что у Бренда есть сестра…

Рин презрительно хихикнула.

— А с чего бы? Ты ведь всего лишь год провела с ним в одной лодке.

— Он мне никогда не говорил!

— А ты спрашивала?

— Конечно! Ну, вроде того. — Колючка сглотнула. — Нет.

— Год пролетел. — Рин сердито вогнала клинок обратно в угли. — И в тот миг, как он видит меня, знаешь, о чем он начинает говорить?

— Эээ…

Она принялась колотить по мехам, как Колючка колотила по голове Бренда на тренировочной площадке. — Колючка Бату пробежала по веслам посреди эльфийских развалин. Колючка Бату спасла ему жизнь в стене щитов. Колючка Бату заключила союз, который весь мир приведет в порядок. И когда я уже хотела врезать ему по морде, если снова услышу твое имя, знаешь, что он сказал?

— Эээ…

— Колючка Бату едва обмолвилась с ним словом на всем пути назад. Колючка Бату вырезала его, как вырезают мозоль. Знаешь, что я тебе скажу, «Колючка Бату» звучит теперь для меня очень похоже на «чертова сука», после всего, что он для нее сделал. И нет, мне не очень-то хочется делать меч для…

— Постой-ка, — бросила Колючка. — Ты и понятия не имеешь, что произошло между мной и твоим братом.

Рин отпустила меха и сердито уставилась на нее.

— Просвети меня.

— Ну… — последнее, что было нужно Колючке, это снова расковыривать болячку как раз тогда, когда появилась возможность ее залечить. Она не собиралась признавать, что совершила дурацкую ошибку, сама сожгла себя изнутри, и поэтому ей пришлось заставить себя не смотреть на Бренда и не говорить с Брендом, и не делать ничего с Брендом каждый миг каждого дня, чтобы не сжечь себя снова.