Полмира
Шрифт:
— Бренд? В моем доме. В нашем доме…
— Прости. — Колючка уже пятилась назад. — О мече поговорю с тобой позже! — Она повернулась и побежала к воротам.
Он выглядел лучше, чем всегда. Или, быть может, она только сейчас по-другому на него взглянула, зная то, что узнала.
— Колючка. — Он выглядел удивленно, увидев ее, и она вряд ли могла его винить. Потом он стал выглядеть обеспокоенно. — Что стряслось?
Она поняла, что, должно быть, выглядит даже хуже, чем обычно, и пожелала, чтобы она не бежала всю дорогу, или хотя бы повременила стучать
— Я говорила с твоей сестрой, — сказала она.
Он забеспокоился еще сильнее.
— О чем?
— Во-первых о том, что у тебя есть сестра.
— Это не тайна.
— Это — возможно.
Теперь он выглядел даже еще более обеспокоенно.
— Что она тебе сказала?
— Что ты спас мне жизнь, когда я убила Эдвала.
Он вздрогнул.
— Я же сказал ей ничего не говорить!
— Ну, это не сработало.
— Думаю, тебе лучше войти. Если хочешь. — Он отошел от двери и она последовала за ним в темный коридор. Ее сердце стучало сильнее чем когда-либо. — Тебе не обязательно благодарить меня.
— Нет, — сказала она. — Обязательно.
— Я не пытался сделать что-то благородное. Просто… что-то хорошее. И я не был уверен, а потом прошло слишком много времени, и я все испортил…
Она шагнула к нему.
— Ты пошел к Отцу Ярви?
— Да.
— Отец Ярви спас мою жизнь?
— Да.
— Ты потерял свое место из-за этого?
Он пошевелил губами, словно пытался подобрать слова, чтобы отрицать это, но не смог.
— Я собирался сказать тебе, но…
— Мне не легко что-то говорить.
— А я не из тех, кто хорошо говорит. — Он откинул волосы и почесал голову, словно та болела. — Не хотел, чтобы ты чувствовала, будто что-то мне должна. Это было бы нечестно.
Она удивленно моргнула.
— Так… ты не только рисковал всем ради меня, но еще и держал при себе, чтобы я не чувствовала себя из-за этого плохо.
— В каком-то смысле… может быть. — Он посмотрел на нее исподлобья, его глаза блестели в темноте. Тем взглядом, словно не было ничего, на что бы он предпочел смотреть. И как бы она ни пыталась вырвать те надежды, они буйно разрослись, и желание нахлынуло сильнее чем прежде.
Она сделала еще один маленький шаг к нему.
— Мне так жаль.
— Тебе не нужно жалеть.
— Но я жалею. О том, как относилась к тебе. На пути назад. На пути туда, если уж на то пошло. Мне жаль, Бренд. Я никогда не сожалела сильнее, Бренд. Я вообще никогда не сожалела, правда. Надо поработать над этим. Просто… Я неправильно думала… кое о чем.
Он тихо стоял. Ждал. Смотрел. Никакой чертовой помощи.
Просто скажи. Насколько это может быть трудно? Она убивала людей. Просто скажи.
— Я перестала разговаривать с тобой… потому что… — Это было, словно она встала на замерзшее озеро, не зная, не отправит ли следующий шаг ее прямо в ледяную пучину. — Мне всегда… нравился…. — Она не могла выдавить «ты». Она не смогла бы выговорить «ты», даже если бы нужно было сказать это или умереть. Она крепко сжала глаза. — Что я пытаюсь сказать, это… Эй!
Она резко раскрыла глаза. Он дотронулся
до ее щеки, кончики пальцев касались шрама.— Твоя рука меня коснулась. — Самое глупое, что она когда-либо говорила, и это с учетом яростной конкуренции. Они оба видели, что его рука ее коснулась. Вряд ли она попала туда случайно.
Он отдернул ее.
— Я думал…
— Нет! — Она схватила его руку и вернула ее обратно. — Я имела в виду… Да. — Его пальцы на ее лице были теплыми, ее пальцы скользили по обратной стороне его ладони, прижимая, и это было… Боги. — Это происходит, да?
Он шагнул чуть ближе, и кадык на его шее подскочил, когда он сглотнул.
— Думаю да. — Он смотрел на ее рот. Смотрел так, словно там было что-то по-настоящему интересное, а она точно знала, что никогда не была напугана сильнее.
— Что мы делаем? — Оказалось, что это пищит она, голос становился все выше и выше. — Я имею в виду, я знаю, что мы делаем… наверное. — Боги, это была ложь, она и понятия не имела. Теперь она хотела, чтобы Скифр поменьше учила ее мечам, и чуть больше искусству любви, или чего бы там ни было. — Я имею в виду, мы знаем, что мы сейчас делаем, знаешь…
Он мягко положил большой палец ей на губы.
— Колючка, заткнись.
— Точно, — выдохнула она, осознав, что ее рука между ними, словно она собирается его оттолкнуть. Она так привыкла отталкивать людей, и его в частности. Она заставила себя положить ее тихонько ему на грудь, надеясь, что он не почувствует, как она дрожит.
Он придвинулся ближе, и внезапно на нее нахлынуло желание сбежать, потом желание захихикать, и она издала глупое бульканье, пытаясь сглотнуть смешок, а потом его губы коснулись ее. Нежно, лишь слегка коснулись, с одной стороны, потом с другой. Она поняла, что ее глаза открыты и захлопнула их. Не знала, что делать с руками. На миг она затвердела, словно деревянная статуя, но потом все стало смягчаться.
Его нос задел ее, щекотно.
Он издал горлом звук, и она тоже.
Она поймала его губу своими и потащила ее; той рукой, с его груди, обняла его за шею и подтащила ближе. Их зубы неловко стукнулись, и они разделились.
Да уж, так себе поцелуй. Совсем не похоже на то, что она себе представляла, и видели боги, она представляла достаточно, но все равно, всю ее бросило в жар. Кажется, это было чем-то похоже на бег, но она много бегала, и никогда не чувствовала в точности как сейчас.
Она открыла глаза, и он смотрел на нее. Тем взглядом, сквозь пряди волос на лице. Это был не первый ее поцелуй, но остальные были скорее детской забавой. Этот отличался от тех, как битва отличается от тренировочной площадки.
— Ох, — прохрипела она. — Это… было неплохо.
Она отпустила его руку и схватила в пригоршню его рубаху, и начала притягивать его к себе, заметила его улыбку в уголке его рта и улыбнулась сама…
За дверью раздался грохот.
— Рин, — пробормотал Бренд, и, словно это слово начинало гонку, они оба побежали. Ринулись по коридору, как воры, пойманные во время ограбления, запутались на лестнице, хихикали как идиоты, протискиваясь в комнату, и наконец Бренд захлопнул дверь и прислонился к ней, словно снаружи была дюжина злобных ванстеров.