Чтение онлайн

С первыми проблесками рассвета Ральф растолкал их всех, недовольно ворчащих в своих постелях. От его дыхания во влажном воздухе шел пар.

— Подъем, отбросы! У вас впереди самый трудный день вашей жизни!

С тех пор, как они покинули Торлби, легких дней не бывало, но их кормчий был прав. Перетащить корабль через гору — в точности так же тяжело, как это звучит.

Они со стонами тянули веревки, с рычанием тащили за перевернутые внутрь весла, из которых получились ручки, толкали плечами киль, когда полозья зацеплялись. Хватались друг за друга в напряженном, воняющем, ругающемся сплетении. Даже несмотря на четырех волов, тянувших корабль за

нос, все они вскоре были в синяках от падений, ободранные от веревок, избитые ветвями и усеянные занозами.

Сафрит шла впереди, чтобы очищать путь от упавших веток. Колл метался туда-сюда под килем с ведром дегтя и свиного жира, чтобы полозья продолжали скользить. Отец Ярви кричал погонщикам на их языке. Они никогда не использовали хлыст, лишь тихо напевали что-то своим волам.

Наверх, всегда наверх, дорогу почти не видно, и вся она усыпана камнями и корнями. Некоторые крались с оружием среди деревьев неподалеку от корабля, высматривая бандитов, которые могли бы прятаться в лесу, чтобы напасть на команду, ограбить и продать их в рабство.

— Намного выгоднее продать команду корабля, чем продать товары команде корабля, это уж точно. — Вздох Одды подразумевал, что он говорит на основании опыта.

— Или чем таскать корабль через лес, — проворчал Досдувой.

— Поберегите дыхание для подъема, — выдавил Ральф сквозь сжатые зубы. — Оно вам понадобится.

Когда утро прошло, Мать Солнце начала безжалостно палить, и жирные мухи кишели вокруг с трудом идущих волов и с трудом идущей команды. Пот тек ручьями по обритому черепу Колючки, капал с ее бровей и сочился из ее жилетки, так что она натерла себе соски. Многие из команды разделись по пояс, а некоторые и того больше. Одда трудился в одних сапогах, щеголяя самой волосатой задницей из всех, что когда-либо были у человека или зверя.

Колючке надо было смотреть, куда она ставит ноги, но ее взгляд все время возвращался к Бренду. Пока остальные ворчали, спотыкались и изрыгали проклятия, он просто шел, уставившись вперед. Мокрые волосы прилипли к его сжатой челюсти, широкие мышцы его покрытых потом плечей шевелились, когда он без жалоб тащил весь этот вес. В нем была сила. Сила, которая была и в отце Колючки, основательная, спокойная и уверенная, как Отец Земля. Она помнила последние слова королевы Лаитлин. Дураки похваляются тем, что сделают. Герои делают. И Колючка снова глянула на Бренда и поняла, что хотела бы быть больше похожей на него.

— Да уж, — прошептала Сафрит, поднося мех с водой к потрескавшимся губам Колючки, так, чтобы она могла попить, не выпуская веревку. — Отлично сложенный парень.

Колючка резко отвела взгляд, половина воды попала не в то горло, и она чуть не захлебнулась.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Конечно. — Сафрит прижала язык к щеке. — Наверное, поэтому ты продолжаешь не смотреть.

Однажды они разминулись с кораблем, который тащила в другую сторону толпа обливавшихся потом нижеземцев. Они кивнули друг другу, но не стали тратить дыхание на приветствия. У Колючки не было лишнего дыхания, ее грудь горела, и каждая мышца болела. Болели даже ногти на пальцах ног.

— Я не большой любитель… гребли, — прорычала она, — Но черт побери… я уж точно предпочту… грести… чем тащить корабль.

С последним усилием они перетащили Южный Ветер через неподатливый выступ на ровную площадку, полозы заскрежетали во время остановки.

— Здесь мы отдохнем! — крикнул Отец Ярви.

Зазвучал хор благодарных стонов, люди завязали свои веревки на ближайших деревьях и попадали среди узловатых корней там, где стояли.

— Слава богам, — прошептала Колючка, прижимая руки к ноющей спине. — Спускаться вниз будет проще. Должно быть проще.

— Надо

полагать, узнаем, когда туда доберемся, — сказал Бренд, прикрывая глаза рукой. Земля впереди шла вниз, но вдалеке, в тумане, она снова поднималась. Она поднималась покрытыми лесами склонами, выше и выше, до гребня наверху, который был даже выше, чем они стояли сейчас.

Колючка смотрела на него, раскрыв рот и не веря своим глазам.

— Все больше и больше вариант с камнями кажется менее болезненным.

— Все еще не поздно передумать, — сказал Отец Ярви. — Удобств у нас тут, может, и не хватает, но уверен, камни найдутся.

Мрачная и изнуренная команда со стонами тяжело поднималась с постелей. Все были разбиты болячками и синяками от вчерашней работы, и все предвкушали, каким трудным будет предстоящий день. Даже Одда не шутил, оглядывая длинный спуск по холму, покрытому лесом, в туманной дали которого блестела полоска воды.

— По крайней мере, теперь под горку, — сказал Бренд.

Одда фыркнул, поворачиваясь:

— Ха.

Вскоре Бренд понял, что тот имел в виду. По дороге наверх трудность была в том, чтобы тащить Южный Ветер вверх. Вниз приходилось удерживать его от падения, так что приходилось тратить столько же сил, но это было намного опаснее. Ширины изогнутого пути не хватало для помощи волов, так что дюжина членов команды обматывала больные руки тряпками, обвязывала веревки вокруг стертых предплечий и ноющих плеч, обмотанных одеялами, и мучилась возле корабля, по шесть с каждой стороны. Они натягивали веревки, чтобы удержать корабль прямо, а он, шатаясь, спускался по этому бугристому пути. Колл ползал со своим ведром впереди, и смазывал полозья, когда они начинали дымиться.

— Осторожно, — ворчал Ральф, поднимая руку. — Осторожно!

— Легче сказать, чем, сделать, черт возьми — простонал Бренд. Ему дали веревку, разумеется. В этом-то и проблема со способностью поднимать тяжелые предметы — когда нужно поднять тяжелый предмет, остальные отходят в сторону и улыбаясь глядят на тебя. Чтобы добыть для себя и Рин корку хлеба, Бренд, бывало, выполнял довольно суровую работу. Но так тяжело он в своей жизни не работал. Мокрая от пота пеньковая веревка на его плечах была обмотана вокруг его предплечий и врезалась в него с каждым шагом. Ноги дрожали, сапоги проскальзывали на рыхлой земле, скользких листьях и опавших сосновых иголках. Он кашлял от пыли, поднятой впереди Оддой и вздрагивал от проклятий, изрыгаемых позади Досдувоем.

— Когда же мы доберемся до проклятой реки? — рычал через плечо Одда, пока они ждали, что с пути уберут упавшее дерево.

— Скоро уже сможем плыть по реке, которая течет с меня, — Бренд тряхнул головой, и крупные капли пота полетели с его мокрых волос.

— Как только Сафрит приносит воду, она тут же выступает у меня на спине и течет в задницу, — сказал Досдувой позади. — Фрор, ты скажешь, откуда у тебя твой шрам?

— Порезался, когда брился, — крикнул ванстер с той стороны корабля, а потом спустя некоторое время добавил: — Никогда не брейся топором.

Колючка была одной из пятерых, что тащили мачту, частично покрытую резьбой. Бренд спиной чувствовал ее взгляд, острый, как стрела, и догадывался, что она все еще злилась из-за того, что он сказал о ее матери. Он ее почти не винил. Это ведь не Колючка сбежала от Рин, оставив ее зарабатывать себе на жизнь, не так ли? Похоже, каждый раз, когда Бренд сердился, на самом деле он злился только на себя. Он знал, что должен извиниться, но ему всегда было нелегко находить слова. Иногда он проводил дни в поисках нужных слов, но когда открывал рот, наружу сочились только ненужные.