Чтение онлайн

два дня спустя

Поезд метро, когда замедляет ход, издает совсем особый звук. Я слушаю эти звуки у каждой станции и наслаждаюсь. Полнолуние закончилось, я напревращался, напринимался себя, и своей сути дал вволю поноситься по лугам. И травы поел, не без этого. Когда я козел — мне прикольно быть как настоящему. Я привык, наверное. И принял эту вот «свою природу». Но когда слышу звуки города — все равно радуюсь. Город для меня — знакомое, уютное, родное, свое. Да как угодно назови. И метро. Я прям кайфую сейчас, я дома. И особенно это чувствуется после полнолуния. И пусть в вагоне душно и чья-то колонка орёт про «холодный вайб», —

мне даже это по кайфу.

Выхожу на нужной станции, чтобы пересадку сделать — и вдруг замечаю её.

Василиса.

Ну надо же. Правда Васька. Только вспоминал ее — и вот, пожалуйста. Стоит на платформе. Только странная она какая-то, как будто сама не своя. Бледная, волосы растрепаны — ну надо же, косу обрезала! — и глаза пустые и непонимающие, как будто в вакууме застряла. Я сначала даже не понял — это точно она? Не глюк? Ну, мало ли — ночь, полнолуние, не выспался, потом еще день в себя приходил, купался... В прошлом году, в аккурат в полнолуние после выпускного, у меня от усталости вообще был баг с двойниками — четверо суток не спал. И теперь вот — фиг знает. Может, и сейчас так?

— Вася? — окликаю, подходя ближе.

Она оборачивается. Взгляд ее цепляется за мою майку — мятая, несвежая футболка — я в ней и скакал по полям и лугам, что есть, то есть, — и я вижу: этоточноона. И она меня узнала.

— Ваня? Это ты? — еле слышно спрашивает она и делает пару нерешительных шажочков в мою сторону. — Правда ты? Не сон?

— Это я. Ты чего тут?.. Всё норм? Тебя никто не обидел?

Она молчит. Просто стоит. Губы чуть дрожат. Потом моргает — резко, как будто вспомнила, что моргать вообще надо.

— Я… — она начинает говорить и обрывает себя. Смотрит на меня так, будто я последняя соломинка в этом бешеном метро. — Я не знаю. А где я, Ваня?

Она растерянно смотрит по сторонам и кажется вообще не понимает, где мы. Мимо нас течет толпа — народ с плохо скрываемой радостью расползается кто к выходу, кто к переходам, всем не терпится оказаться дома. Васю кто-то толкает — мы стоим на самом ходу, и я беру ее за руку, придвигаю поближе к себе. Ну вот. Всю дорогу пока в школе учились я был мелкий и толстый, а теперь Васька, которая всегда меня на голову опережала, мне до плеча еле достает.

Я, конечно, волнуюсь. Вася — это не та девочка, которая потеряется в подземке. Она умная, сильная, всегда чётко знает, куда идёт и что ей надо. А сейчас… да она будто только что из кошмара.

— Ты где была? Вась?

— Я не знаю, — шепчет она. — Я проснулась в вагоне. Не помню, как сюда попала. Всё… как в тумане. И я не знаю, где я.

Сердце у меня ёкает. Не по-романтически, а стрёмно. Прям до мурашек. У меня ведь и у самого ночь былатак себе— из козла обратно в человека превращаться с утра пораньше ещё то развлечение. Я бы сейчас с радостью завалился на кровать и отрубился. Но тут Вася. И ей явно нужна помощь.

— Слушай… — говорю. — Давай я тебя провожу? Ты ведь домой едешь?

— Вань, я не знаю. Не знаю! — она шепчет, и голос ее дрожит, а в глазах стоят слезы.

— Давай считать, что домой. Хотя стоп. Слушай, тебе точно домой сейчас надо?

Она передергивает плечами.

— Я не хочу домой. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что… как...

Смотрит на меня, как будто я ей ответ дать могу. А у меня внутри — бардак. Но я беру себя в руки.

— Так, давай тогда сейчас до нашей станции, а потом ко мне. Алена дома, и она почти врач. Чаю выпьешь, успокоишься,

и потом решим, как быть дальше. Алену помнишь, сестру мою?

Вася рассеянно кивает и доверчиво протягивает мне руку.

— Хорошо.

Мы идём молча. Только в вагоне метро она тихо спрашивает:

— Ты… случайно не видел… волков?

Я сбиваюсь со своих мыслей. Смотрю на неё внимательно.

— Нет, — говорю. — А что?

— Не знаю. Мне снились. И как будто… как будто я не спала вовсе.

Окей. Вот теперь у меня всё внутри встаёт дыбом. Волки, говоришь? Полнолуние, говоришь?.. Я, конечно,козёл, в самом прямом смысле, но даже мне становится не по себе.

Наша станция. Мой дом от метро — минут десять, Василисин чуть подальше.

До дома доходим быстро. Открываю дверь — Алена уже пришла с работы, судя по запаху кофе. Сестра выглядывает из кухни, улыбается.

— О, герой! Наконец-то! Как съездил? —Алена тянется обнять меня и только тут замечает Василису. Вася все еще какая-то потерянная, но ее хоть не трясет, и руку мою она впустила.

— Иван, что случилось?

Алена сразу стала серьезная и собранная. Прикидывает, надо ли будет колоть Васе успокоительное или таблетками обойдемся? Ой, ладно. Быстро рассказываю истоирю нашей встречи и спрашиваю:

— Можно она у нас посидит немного? В себя придет, все такое? Куда ей сейчас? А потом я ее провожу до квартиры, Ален. Только чуть оклемается.

— Правильно сделал, что к нам привел. Ребята, проходите на кухню. Ваня, ты похозяйничай сам, ладно? А я сейчас. Чай, бутеры, плед, диван — всё в вашем распоряжении. Проходи, Василиса. Не разувайся, — добавляет Алена, видя как Вася неуверенно пытается сладить с кроссовками, и исчезает в комнате.

Я знаю, что она звонит Андрею. Они там наверняка на ушах стоят, если нет объективной причины Васиного отсутствия. Вообще я никогда одноклассницу не спрашивал, но мы достаточно взрослые уже были тогда… Я помню, как Аленка по судам ходила, как к нам из опеки приходили и как дядя Алексей, Васькин отец, сказал, что меня заберет, если сестре не оставят — чтоб я с ними жил. А вот случись так… получается, мы бы братом и сестрой считались? И вроде согласие всех членов семьи на это надо? Она тогда согласна была?

Я усаживаю Васю на диванчик на кухне, включаю чайник, достаю шоколад — темный, как Алена любит, и молочный — это моя слабость, и еще банку мёда — в школе Василиса за мед душу могла продать. Она молчит, но глаза уже не такие стеклянные. Оживает понемногу.

И мне, признаться, легче. Она здесь. И, чёрт, даже растрепанная — такая красивая. Жаль, конечно, что косу отрезала, ей-Богу. Но ладно. Так, до плеч, ей тоже идет.

Но внутри свербит. Волки, полнолуние, её потерянность, моя трансформация… Почему-то мне вопреки всякой логике кажется, что связно это. Всё это не просто совпадение.

Ночью что-то произошло.

И мне кажется — всё только начинается.

Я слышу, что Алена с кем-то разговаривает, потом ее шаги — и сестра входит на кухню с тонометром в руках. И еще какой-то штукой длинной.

— Вася, давай давление померяю тебе и сахар, — говорит Алена, раскладывая свои штуки на столе.

Василиса покорно протягивает руку и с надеждой смотрит на Аленку.

Ждем несколько минут, в тишине слышно только как шумит тонометр, сжимая манжету на Васином плече, а потом пикает, неохотно отпуская свою жертву. Потом — как пикает продолговатый предмет, пока считывает Васину кровь и ее показатели.