Чтение онлайн

Но я не успеваю.

— Какие гости, — со спины к нам подходит сама хозяйка. — Козлик на обед, волк на ужин? Чего приперлись? Не звала вас.

Она бесцеремонно отодвигает Ивана и открывает калитку. Кот рядом с ней дергает хвостом и любуется на нас своими янтарными глазами-блюдцами. А потом подходит к Ивану и трется об его ноги.

— Доброе утро, бабушка, — говорю вежливо. — Как ваше здоровье? Погода, гляжу, налаживается?

— Ну, раз ты пришёл — точно налаживается, — фыркает бабка и хмыкает. — Здоровье моё, как маяк на болоте. Светит, да не греет. Хватит мне зубы заговаривать. Чего пришел? И этого

чего притащил?

— Это братишка младший моей Алены.

— А я-то думала, врут люди, что оборотень с человеком встречается да не загрыз пока… дела… — ехидно тянет бабка. — И что отец?

Иван меняется в лице. Бабка явно довольна своим выступлением. Но что поделать. Она нужна мне больше, чем я ей, факт.

— Против, — неохотно говорю. Потому что и так она все знает. И врать тут нельзя.

— А ты, значит, уперся?

Киваю и пытаюсь перевести разговор:

— По делу мы, бабушка. Помоги.

— Рано, мальчик, — сварливо заявляет она. — Спрошу, так про дело свое и скажешь. Все вы с важными делами ходите, — отмахивается она. — Но раз уж так торопишься… Отвечай, молодец: дело пытаешь аль от дела лытаешь?

— Сначала напои, накорми, в бане попарь, потом и про дело спрашивай, — отвечаю ритуальной фразой. Иначе не будет пути.

Иван дергает меня за рукав. Явно же решил, что я не то с горя, не то от переутомления рехнулся. Он точно хочет меня отсюда утащить, но бабка уже поднимается (кот вертится под ногами и мешает пройти) и распахивает калитку своего кривого заборчика, сделанную из ржавой кроватной спинки.

— Ну входите, раз уж праздник такой. Давненько у меня такого застолья не было, — говорит она с кривой ухмылкой.

Иван спотыкается.

— Чего?..

Дошло наконец, куда попал. Поверил.

Я, как ни в чём не бывало, прохожу внутрь. Иван переминается с ноги на ногу и зайти не решается.

— Андрей, может, я тут подожду? — шепчет он мне в спину.

— Идем, говорю, — бурчу я. — Ты нужен как очевидец. — И добавляю: — Она не кусается. Почти.

— Ещё как кусаюсь! — бабка прищуривается и хихикает. — Но только тех, кто не здоровается.

— Доброе утро, бабушка, — быстро говорит Иван и шагает в палисадник.

Ох, как я его понимаю. Смелый он все-таки парень. Я сколько тут бывал, да и ко мне баба Яга все же неплохо относится, а и мне не по себе. А уж про первый раз даже не говорю.

Мы заходим внутрь, и я сразу чувствую: воздух здесь другой. И тихо. Как будто мы от мира отрезаны стеной прозрачной… Интересно, Иван тоже это чувствует? Спрошу потом.

Бабка садится в свое кресло — как на трон водружает свое сухопарое тело, поправляет платок и поднимает на нас глаза, смотрит сквозь очки.

— Ну, рассказывайте, чего принесло, чего надумали. Только сразу предупреждаю: за просто так я не работаю. Придётся заплатить.

— Конечно, бабушка, — почтительно говорю я. Иван переминается рядом. — Вася в беде, бабушка, сестра моя. Ты ж знаешь, бабушка, что она заснула и не просыпается никак? Вот только Ваня и может с ней… пообщаться. Когда спит. Кто-то держит её во сне. Не отпускает. что делать, бабушка? Как спасти сестру?

— А ты, волк, при чем тут? — спрашивает старуха, пристально рассматривая Ивана. Тот жмется под ее взглядом и все пытается спрятаться за мою спину.

— Так Вася сестра мне, бабушка.

—

Тебе сестра, а кому-то жена будет.

— Она ж маленькая еще! — заявляю, и вдруг понимаю, что Васькей уже девятнадцать. Совершеннолетняя уже. Просто привыкли мы, что младшая.

Бабка отмахивается от меня, как от мухи.

— Так уж прям. Ну, рассказывай, молодец. Что ты там во снах своих видишь? Только подробно рассказывай. Иначе не помогу.

Иван морщится и напряженно смотрит на Ягу. И начинает рассказывать. Когда он наконец замолкает, баба Яга уже совсем злая.

— Так, значит, — тянет она. — Василиса, значит… Ну-ну. Ладно. Придётся вам сходить туда, откуда никто просто так не возвращается.

— Куда? — Спрашивает Иван. Он уже осмелел и, по-моему, готов к любым свершениям.

— В её сон, сынок. Да только попасть туда — не так-то и легко. Но ты почему-то с ней говорить можешь. А значит и пройти в ее сон можешь. А вот почему ты это можешь — вопрос интересный. То из-за тебя или из-за того, что проклятый ты? Ну, захочешь — так спросишь да узнаешь. А пока, сынки, Василису выручать надо. Не проснется она — нет из того сна выхода. И не сон там вовсе — смерть.

Я и подумать не успел, как бабка приложила палец к губам и строго взглянула на меня:

— Понял — так молчи. Не зови лихо. Да парня не пугай. Никому туда не войти, кроме него. Только заплатить вам придется.

— Я все отдам за сестру, только помоги, бабушка, — попросил я. — Что хочешь проси.

— Ох ты ж смелый… А ты, козлик?

Иван встрепенулся:

— Я готов, бабушка. А что делать? Вы скажете?

— Скажу. Только слушай внимательно. Дороги туда никому не найти. Укажут ее три царства — медное, серебряное да золотое. И в золотом найти надобно то, что погубит супостата. Несколько капель их всего, а и одной капли достаточно, — Яга пристально смотрит на Ивана, тот ерзает и явно чувствует себя совсем неуютно.

Бабка наконец переводит взгляд на меня, как будто я понять точно должен. Ну да, сказки я еще пока помню. Ваське их чуть не до двенадцати лет ее рассказывал на ночь — она заснуть без них не могла. Да и теперь периодически слышу — она их котенку своему рассказывает. Притащила откуда-то чудика блохастого, и мы все растаяли…

Баба Яга пинает меня по лодыжке, очень даже ощутимо.

— Ты, волчонок, слушай, слушай, — ласково воркует она. — А то как бы потом пожалеть не пришлось.

Иван

Бабулька оказалась вовсе и не страшная. Хотя все равно, конечно я робел перед ней. Не знаю почему. Просто так.

Мы в целом удобно устроились: Андрей примостился а каком-то шатко стульчике, обтянутом потертой бархатной тканью, пыльной и выцветшей. Куда указали — туда и сел, даже не глядя. Меня бабушка усадила на какую-то табуретку. И начала расспрашивать. Я честно все рассказал, даже больше, чем знал. Ну, я думал, что не знаю, но как-то так она ловко меня выспрашивала… Сидит такая передо мной, в блузочке зелененькой, с бантом, жилетка вязанная поверх, хоть и дни вон какие жаркие. Ну чисто наша историчка. И смотрит еще так поверх очков — и не захочешь, а ответишь.