Чтение онлайн

Вслух что ли сказал?

— Что ты сказал?

— Я сам не знаю, извини, — бормочу я.

Андрей кивает, и мы двигаемся дальше. Коридор кажется мне бесконечным.

Но мой старший товарищ уже остановился. До конца коридора — до видимого его окончания, по крайней мере, — еще несколько метров точно.

— Андрей, ты уверен, что здесь? — шепчу я. Вслух говорить не хочется.

Он кивает, указывая на экран сканера, где видны тонкие линии, показывающие местоположение узла. И тут я тоже это замечаю! Дверца. В цвет стены. Настолько сливается со стеной, что я не заметил сразу.

— Иван, — вдруг говорит Андрей озабоченно, —

ты в порядке? Ты выглядишь так, будто вот-вот в обморок грохнешься.

— Нет, все впорядке. Не волнуйся.

Я не могу сказать вслух, шепчу. Делаю глубокий вдох и улыбаюсь, хотя улыбаться совсем не хочется. Признаться, что мне страшно и идти дальше я вовсе не хочу я не то, что не решаюсь… Это вроде бы и не совсем правда.

Пытаюсь сосредоточиться на Василисе. Её образ всё дальше, и я не могу понять, где она. Что-то зеленое. И все. Но мне почему-то кажется важным именно сейчас ее видеть, слышать её, чтобы направлять Андрея дальше. И чтобы не пропустить.

Мы входим в темный предбанник, в котором три двери. Опять двери. Справа от меня — пыльный старый письменный стол.

Андрей замирает в нерешительности.

Я опираюсь на столешницу — сил почти нет, задыхаюсь. И предоставляю право выбирать путь моему спутнику.

— Иван, — окликает он меня. Я неохотно разлепляю глаза. Я уже сижу на грязном полу и почти не могу дышать. — Иван, давай-ка, выпей.

Он сует мне в руки маленькую бутылочку с какой-то коричневой жидкостью, пахнущей травами. Я делаю глоток и меня тут же выворачивает. Но становится немного легче.

Ищу по карманам салфетки или хотя бы что-то, что может их заменить. Ничего. Конечно. Я ж и не носил с собой никогда.

Пальцы цепляются за выступы… и я не сразу узнаю ручки выдвижных ящиков. В таких столах часто оставляли бумагу. Открываю их по очереди и насколько могу тщательно пытаюсь обшарить легкие короба.

Бумаги нет. Зато натыкаюсь на тонкий стеклянный пузырек, на треть заполненный серебряной жидкостью, похожей цветом на ртуть.

Андрей вдруг решается, и говорит:

— Готово. Пойдем. Нам сюда.

Машинально кладу пузырек в карман и встаю.

Андрей открывает дверь, входи внутрь. И я делаю шаг за ним.

Василиса

Я вхожу в сияние. Оно ослепляет меня, возникая из ниоткуда и так резко, что кажется — я шагнула прямо в солнце.

Стены вокруг — из чистого золота. Все узоры из стремящихся вверх лиан — золотые, цветы и ажурные тонкие накладные вставки — из золота, и все переливается.

Но стоит мне только протянуть руку и коснуться стены, как она крошится, превращаясь в сухую темную пыль, осыпается на ладонь, оставляя странный след на коже. Золото — лишь иллюзия, шелуха, скрывающая прах и пепел… и я опускаю руку. Комната большая и просторная. Была бы чуть больше — я бы сказала “зал”, а не “комната”. Но по убранству это точно зал. Даже окна во всю стену, надо же…

В самом углу комнаты — богато украшенное кресло. Тоже золотое. По всему полю полотна — не то вышитые, не то прикрепленные из тонкого листового железа лилии. Я никак не могу рассмотреть, что именно это, но почему-то очень хочу.

В кресле сидит мужчина. Лицо его скрывает золотая маска. Гладкая и глянцево

блестящая, с разрезами для глаз и рта, она плотно прилегает к лицу сидящего, и не дает возможности понять, кто это. Даже глаз не видно — только черная пустота.

Я замираю. Его взгляд останавливается на мне, прожигает меня насквозь, и, хотя за маской нельзя это увидеть, я чувствую, что он улыбается.

— Ты пришла, — говорит он. И голос у него низкий, глубокий, вроде бы ласковый, но точно очень приятный. Маска заглушает голос, но не может скрыть его красоты. — Долго же я тебя ждал, Василиса.

— Я шла к Вам? — спрашиваю тихо. — Вы звали меня?

Маска медленно поднимает руку, и золото на стенах вспыхивает ярче.

— Если ты слышала — значит, звал. Ты во сне. Здесь всё возможно, но только на моих условиях, девочка, — и маска наклоняет голову. — Стань моей женой, и я позволю тебе проснуться. Ты забудешь боль. Зато получишь власть. Возможно. Если будешь послушной и благосклонной девочкой.

В груди что-то болезненно сжимается. Я вижу, как его глаза слегка мерцают, будто в них отражаются чьи-то силуэты… И я понимаю, что он знает, чего я боюсь и что мне дорого.

— Я совсем не знаю вас, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мне нужно знать, кто вы. Мне нужно любить вас. Разве может быть брак без любви?

— Может, девочка, — говорит маска. — Что даст тебе любовь? Только проблемы и нервы. А что даст тебе власть? Все будет у твоих ног. Никаких преград и никаких проблем.

— Возможно, вы правы. Но я хочу любить, а не править.

— Глупая, — шипит маска, но тут же меняет интонацию на мягкую. — Править — это удел сильных мужчин. Таких, как я. Тех, кто всего добился сам, править — это для тех, кто сделал себя сам. Даже сейчас я могу дать тебе всё. Что ты хочешь?

— Ничего, — пожимаю я плечами. — У меня есть все.

— Василиса, — вкрадчивый, тянущийся голос доносится сбоку. Я поворачиваю голову. Из тени выходит кот Баюн. Его шерсть отливает золотом, глаза горят янтарным светом. Он мурлычет и трется о мою ногу, но в этих звуках нет и намека на ласку и искренность — только усыпляющий яд. Котенок на моем плече начинает шипеть. — Подумай, девочка, — вкрадчиво заявляет кот. — Всё закончится, если ты согласишься. Не будет больше страха…

— Нет, — говорю громче, чем я хотела бы, и эхом отражаются в пустой комнате. — Я предпочла бы любовь. Все остальное…

— Все остальное ты можешь бросить, если почувствуешь любовь? — спрашивает маска. — Думаешь, это было бы приятным бонусом? Как ты наивна, девочка…

Мужчина встает, и я вижу, что он высокий и подтянутый. Но что-то, какие-то неуловимые мелочи говорят о том, что он старше меня, при чем значительно. Его движения плавны и текучи, как у змеи.

Кажется, он идет медленно, но за секунду расстояние между нами значительно сокращается.

— Ты нужна мне, принцесса. Только твоя кровь подойдет, и ничья больше. Я дам тебе все, что ты захочешь, даже любовь. Но я могу куда больше. Наш ребенок, Василиса. Сын - твой и мой, ребенок от смешения наших кровей. Он будет по-настоящему велик. Он будет богом, Василиса. И он будет любить тебя, безусловно и без всяких причин. И ты тоже. Вот что я могу тебе дать. Ты станешь матерью бога нового мира.