Чтение онлайн

— Он не съест, — говорю я. — Он не сможет.

— Конечно, — нежится котенок. — Я не дам. Пойдем.

Смех — нервный, испуганный и вместе с тем облегчённый. Маленькое существо, такое несуразное и храброе, кажется нелепым, но у меня внезапно появляется надежда: возможно, не всё, что кажется сильным, действительно сильное.

Кот-баюн ворчит, но в его взгляде мелькает интерес:

— Забавно. Ты пошла бы за этим мелким? За шумом и прыжками? За недоразумением в полоску?

Мышка обиженно шипит, а я… Я не слушаю. Больше его чары не имеют никакой силы.

Мне остается только приоткрыть ворота и сделать

щель шире.

Мои пальцы касаются резьбы. Металл тёплый; он вибрирует, словно живой. На этом узоре — символы, не похожие ни на алфавит, ни на цифры, они больше напоминают знаки, которые рисует ветер.

Нельзя бояться. Помнить — значит не позволять страху захватить все вокруг.

Никаких запоров, никаких замков. Открой и входи.

И я делаю единственное, что можно — тяну двери на себя.

Там пустота. Пыльная комната, небольшая, но и не маленькая. Сломанные старые вещи набросаны здесь так, словно покинули помещение давно и в спешке: дерево начало подгнивать, растения пробиваются сквозь плиты пола, мох пытается ползти по стенам. Все предметы здесь либо сломаны, либо разбиты.

Подхожу к единственному относительно целому — столу. Небольшой, круглый, из цельного куска дерева, он выглядит потертым и старым. Глубокие царапины прорезывают столешницу.

Тем неестественнее выглядят на ней старые темные монеты — большие и не очень ровные; игла — яркая, блестящая; флакончик — старый, пыльный, перевязанный ленточкой. Прикоснуться к нему я брезгую, настолько грязным он выглядит.

— Надо взять что-то, — мурчит котенок.

Я тянусь к монетам, но замираю в нерешительности. Взять их? Или лучше иголку?

— Дай я выберу, — деловито заявляет Мышка и спрыгивает на стол.

Он идет, смешно приподнимая и отряхивая лапки, нюхает все и останавливается у флакончика.

— Нееееет, — тяну я. — Только не это. Посмотри, какой он грязный!

— Ну пожалуйста, — просит Мышка. — Посмотри какая ленточка!

Он трогает лапкой когда-то розовую ленточку и смотрит на меня вопросительно.

— Может, монеты? — спрашиваю. — Мы купим тебе на них много мышек для игры.

— Флакончик, — упрямо просит кошачий ребенок.

— Давай только ленточку возьмем?

— Флакончик, Вася! — нудит кошачий ребенок.

Я сдаюсь. Беру флакон в руки, и котенок радостно забирается мне на плечо.

— Пойдем дальше, — зевает он.

— Куда? — спрашиваю. — Идти дальше некуда.

— А туда заглядывала?

Я смотрю, куда указывает мелкий хвостик и наконец различаю небольшую дверцу. Замок оторван, щеколда болтается на одной петле, ручки нет. Но больше идти некуда. И я открываю скрипучую деревянную дверку.

Я чувствую, как пот стекает по затылку. Коридоры становятся всё уже, а воздух — всё суше и тяжелее. Холодные металлические стены отражают мои шаги. Я стараюсь идти тихо, но каждый мой шаг, как бы осторожно он ни был сделан, порождает эхо, будто я в огромной пещере, а не в современном здании. Звуки отскакивают от стен и обрушиваются на меня, заставляя вздрагивать перед каждым движением. Кажется, пошевели я рукой, и это будет не менее громко,

чем мои шаги.

Андрей идёт впереди, спокойно и уверенно, будто всё это — самая обычная дорога на работу, а не проникновение на частную территорию. Конечно, это не государственная закрытая корпорация, и здесь куда меньше охраны. Зато систем слежения понатыкано зачем-то. И от того, что я вижу незамаскированные камеры мне не по себе. И я все время напоминаю себе, что система отключена. Андрей, правда, беспокоится о тепловых датчиках, но вроде и их пока удавалось пройти...

— Иван, подержи, — Андрей сует мне в руки черную коробочку, а сам склоняется к панели на двери. — И не отвлекайся, — он явно нервничает, и я его понимаю.

Смотрю на устройство у меня в руках — маленькая чёрная коробочка с экраном и антеннами. И радуюсь, что Андрей предусмотрел и такой вариант, особенно учитывая, как всё шло до этого момента. Хотя удивляться стоило бы моей тупости. Электронный замок — давно уже норма, чего ж удивляться, что их и здесь поставили? Скорее стоит удивиться, что не везде понатыкали, а только в некоторых местах.

— Как ты вообще это умудрился взять с собой? — спрашиваю я, опускаясь рядом, пытаясь не шуметь.

— Был у меня один неприятный опыт, — отвечает он, и я слышу, что он даже улыбается. Значит, дело идет. — Давай, — он протягивает руку, и я возвращаю коробочку. Пока сканер подбирает код входа, Андрей договаривает: — Пару лет назад очень был нужен, и мы потеряли много времени… И в этот раз я подстраховался. Теперь всегда страхуюсь. Мало ли.

— Ты ж вроде следователь? — уточняю я. — Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — констатирует он. А я решаю дальше не расспрашивать.

Сканер начинает пищать, мигать индикаторами, светиться. Андрей тут же теряет ко мне интерес и занимается техникой. Я пытаюсь уловить, что он делает, но понять смысл никак не могу. Могу только восхищаться точностью его движений. Но сейчас это как-то не очень уместно.

Чувствую, как моё сердце ускоряет ритм, когда слышу еле различимые звуки взлома — замок поддается. Тихие щелчки отдаются в моем мозгу как взрывы.

— Всё, — тихо говорит Андрей, — идем.

Дверь с лёгким гулом отъезжает в сторону, и перед нами теперь темный коридор, который ведет в главный серверный узел. Это, наверное, самое важное место в этом здании — сердце всей нейросон-сети, место, где хранятся данные, управляются процессы, и, что важнее, где можно отключить аппарат, влияющий на сознание испытуемых.

Я ощущаю, как с каждым шагом внутри меня растёт напряжение. Сейчас мы почти у цели, но в сон войти мне так быстро уже не удается. Хуже, я никак не могу пробраться сквозь туман, вязну в нем и задыхаюсь. И не могу ни увидеть, ни услышать Васю. Размышляю, стоит ли сказать об этом Андрею.

«Василиса?» — я закрываю глаза, обращаюсь к ней, и надеюсь, что она услышит. Но в ответ только обволакивающий все и всепоглощающий туман. И тишина. Тишина, которая не хуже тумана прячет под своим брюхом все, что может и должно звучать.

Но в ответ только тишина. Не вижу, не понимаю, не могу пробиться сквозь эту тишину.

Андрей проходит вперед по коридору, и я покорно иду за ним. Мне кажется, что стены нас сожмут и пережуют. И никуда мы не попадем в итоге, это ловушка.

— Что? — спрашивает Андрей оборачиваясь.