Подари мне себя до боли
Шрифт:
Соня тихо всхлипнула. А Макс точно озверел, превратившись в первобытного дикаря, с неистовой силой накинулся ртом на соски. Кусал, втягивал, лизал, дул, снова кусал, переходя от одного к другому, вдавливая ее в мягкую кожу дивана.
— Непослушная девчонка хочет, чтобы её как следует трахнули?! — он отвел ее ногу в сторону, вжимаясь в Сонину разгоряченную промежность своим стальным стояком. — Мечтал трахнуть тебя в офисе! Жестко! Сначала здесь. Потом на столе!
Он подцепил треугольник Сониных стрингов и отодвинул ткань в сторону, мгновенно ныряя пальцами в киску. Соня снова выгнулась,
— Что, не терпится уже? — он снова прикусил сосок.
Поддел руками Сонины бедра, развёл широко ноги и нырнул вниз лицом к ее пульсирующему лону. Его горячий язык задвигался, порхая над влажными, скользкими губами; играл с клитором и нырял в нежных складках.
Ее крупно колотило. Узел внизу живота болезненно пульсировал, но для разрядки не хватало его внутри. Софья судорожно ухватилась за воротник его рубашки и потянула на себя.
Моронский поднялся, встал на колени перед раскрытой истекающей Соней, пристраиваясь между ее ног.
— Ты подсела на него! — вдруг прохрипел он, глядя сверху вниз адскими щелочками глаз. Начал расстёгивать манжеты белой сорочки. — Признай! Подсела на мой член, как наркоманка!?
Соня запрокинула голову в исступлении, подняла ладошки к лицу, пряча свои пылающие щеки от этого порочного мужчины. Боже, что он говорит?
— Да! Подсела… — утвердительно и довольно ответил он за Соню, снимая рубашку.
Горячая головка скользнула вдоль набухших Сониных складок вверх, покружила вокруг клитора. Он замер возле входа, вынуждая ее нервно ерзать и корчиться в горячке. Слегка толкнув член вперёд, погрузил только головку. Задержался. Вышел.
Соня распахнула глаза и недовольно заскулила. Макс навис над ней, впился своим диким взглядом. Снова коснулся головкой ее промежности. Мучил ее, изводил. Наслаждался, глядя как она горит.
— Как мне войти, Соня? Медленно или, может быть, быстро, резко?
— О, бо…же…, - Соня опять закрыла пылающее лицо руками.
— Это не ответ!
— Мммм, глубоко… весь… — промычала Соня, едва шевеля губами. И сама двинула бёдрами навстречу Максу, насаживаясь на его член.
Они ринулись друг к другу, как оголтелые. Макс заполнил ее всю без остатка. Пронзил до самой души, поднимая теплую волну удовольствия, которая набирала силу с каждым его глубоким толчком.
Бешеные удары их сердец слились в один единый гул. Пульсация между ног достигла той частоты, когда готова уже превратиться в мучительно-сладкий спазм. Соня воткнула ногти в мощную, влажную спину Макса, поджимая пальцы на ногах.
— Расслабься! — рыкнул Макс. — Не сжимай меня.
Соня послушалась. Полностью расслабилась. Подступающий оргазм откатил. Но возбуждение усилилось и ощущения там внутри стали ярче.
И вдруг он резко вышел.
«Неееет…» Соня заскулила, хватая воздух ртом, пытаясь поймать Макса и вернуть в себя. Между ног часто болезненно запульсировало.
— Говорю последний раз! — прорычал он над Сониным ухом, заставляя ее кожу покрываться мурашками. — Ты — моя! Ты мне принадлежишь! Я не войду снова, пока ты не поклянёшься, что не уйдёшь! Пока не скажешь сама, что ты моя! Пока не пообещаешь быть послушной девочкой… для меня.
Он снова провёл членом вдоль входа и наверх, раздвигая
складки, дразня налитую жемчужинку клитора, и опять скользнул вниз. Проник головкой в киску, покружил. Соня рефлекторно двинула бедра навстречу. Но Макс снова отстранился.Ещё немного и наслаждение этой пыткой выльется обильными рыданиями. Что он делает? Зачем мучает ее так изощренно?
— Хочешь, чтобы я вошёл в тебя глубоко? — он провёл языком от ключицы до уха и вцепился зубами в мочку.
— Скажи мне, Соня! — процедил он сквозь сжатые зубы рядом с ухом, — Скажи, что ты моя послушная девочка! И я дам тебе все, что ты хочешь!
Макс снова стал тереться головкой у входа, сильнее надавливая, но не проникая дальше. Чем просто изводил ее, заставляя выгибаться, извиваться и скулить.
— Что ты хочешь? Соня? СКАЖИ! — его голос осип.
— Ааааахх, — почти крикнула она, — тебя! ТЕБЯ! Я… хочу… тебя!
— Скажи, что ты моя послушная девочка и ты получишь меня!
Соня застонала, почти теряя сознание. Она в таком состоянии чистосердечное признание в тройном убийстве подписала бы. Но сказать, что «она его послушная девочка» почему-то не могла.
— Ну же, не слышу? — он резко вошёл полностью и мгновенно вышел, выжимая из неё протяжный стон.
И это было последней каплей. Не отдавая отчета в действиях, и не в силах больше контролировать собственно тело, она забилась, завозилась под Максом, хватая его за плечи, притягивая ближе к своим бёдрам.
— Дааа, — взвыла она.
– Что «да»?
О Боже!
— Да… я твоя! — крик рвано прокатился по офису.
— Дальше! — Макс опять резко вошёл и вышел.
— Я. Твоя. Послушная. Девочка. — кое-как собрала всю фразу Соня и опять застонала, не узнавая своего голоса.
— Ну, вот, — глаза Макса нехорошо вспыхнули, — и хорошо…
Он ворвался в неё и неистово начал вколачиваться, глубоко, почти до боли, громко пыхтя и порыкивая.
— Теперь. Я буду. Трахать. Тебя. Как свою. Послушную. Шлюху. Когда. И где. Захочу! — вбивал он в неё каждое слово.
— Ты моя… я твой… — жарко шептал он Соне в ухо, в то время как его раскалённый, твердый член ожесточенно двигался внутри влажной плоти.
Он вдруг резко вошёл до конца и замер. Выгнулся над ней, закатив глаза и обнажив верхние зубы.
— Маааакс, — простонала Соня, резко двигая бёдрами вперёд, — пожалуйста!
— Да, девочка… — он упал на неё, вжался всем телом и снова задвигался, мощно, резко, яростно, до боли, но опьяняюще сладко. Дико, неправильно и прекрасно. И Соня кончила, закричала, извиваясь от каждого нового толчка, теряя связь с реальностью.
Ей показалось, что она и правда потеряла сознание. Потому что в следующее мгновение обнаружила себя на коленях перед Моронским. Киска ещё сладко сжималась в экстазе, когда член Макса проник в ее рот.
— Соси, сладкая! Покажи мне класс!
Он входил между Сониных истерзанных губ, глубоко, мощно, быстро. Собрал ее распущенные волосы в хвост на затылке и насаживал ее на свой орган.
— Да, детка! Кайф! — он запрокинул голову назад, совершил еще несколько глубоких толчков и сдавленно зарычав, мощно излился Соне в рот горячей сладковатой струёй.