Чтение онлайн

– Это бред!

Рендольф словно и не услышал.

– Также он старался убить выборного Ренни, не предоставив ему жизненно необходимого лекарства. К счастью, Большой Джим предусмотрительно спрятал рядом двух офицеров.
– Он покачал головой.
– Угрожать тем, что не предоставит жизненно необходимые лекарства человеку, который подорвал собственное здоровье, заботясь о нашем городе. Такой вот ваш хороший муж, ваш чертовски хороший муж.

Она здесь может напроситься на неприятности, поняла Линда. И ушла оттуда, чтобы не ухудшать дела. Пять часов до встречи в пасторате Конго пролегли перед ней предлинным сроком. Она не могла придумать, куда бы ей пойти, что ей делать.

А потом

придумала.

11

С рукой у Расти было далеко не хорошо. Даже Барби это было видно, а между ними лежали три пустые камеры.

– Расти, я могу чем-нибудь помочь?

Расти был способен на улыбку.

– Разве что у тебя есть пара таблеток аспирина, которые ты мог бы мне перебросить. А еще лучше, если бы был дарвоцет [386] .

– Только что все закончилось. А они тебе ничего не дали?

– Нет, но боль немного спала. Я выживу, - говорил он намного более бодрым тоном, чем действительно чувствовал себя; боль была очень-очень сильной, и он готов был к ее увеличению.

– Впрочем, мне надо что-то делать с этими пальцами.

– Удачи тебе.

Это просто чудо, что ни один из пальцев не был сломан, хотя кость ладони - да. Пятая плюсневая кость. Ей он мог помочь разве что фиксацией, для чего ему надо разорвать на полосы майку. Но сначала…

Он схватился за левый указательный палец, вывихнутый в проксимальном междуфаланговом суставе. В кинофильмах этот трюк всегда делается быстро. Скорость добавляет драматизма. К сожалению, скорость, вместо улучшения, может ухудшить дело. Он применил медленное, равномерное, с постепенным усилением, давление. Боль была страшная; он ощущал ее всем телом и даже в суставах челюстей. Услышал, как скрипит его палец, словно навес дверей, которые давно никто не отворял. Где-то, совсем рядом, и вместе с тем словно в другой стране, краем глаза он заметил Барби, который стоял возле дверей своей камеры и смотрел.

И тогда вдруг палец магическим образом выпрямился и боль ослабла. Но только в этом пальце, правда. Расти сел на топчан, запыхавшийся, словно после продолжительного бега.

– Справился?
– спросил Барби.

– Не полностью. Надо еще починить палец, которым я показываю факи. Он мне может понадобиться…

Расти ухватился за второй палец и начал все сначала. И вновь, когда уже казалось, что боль не может быть большей, вывихнутый сустав скользнул на свое место. Теперь остался только безымянный, который торчал у него так, словно Расти готовился поднять тост.

«И я таки выпью, если получится, - подумал он.
– За самый сраный день в истории. По крайней мере, в истории Эрика Эверетта».

Он начал крутить этот палец. Тут тоже сидела боль, и тоже не существовало быстрого способа ее унять.

– Что ты наделал?
– спросил Барби, при этом дважды резко щелкнув пальцами. Он показал на потолок, и тогда, сложив ладонь чашечкой, приложил ее себе к уху. Знал ли он на самом деле, что подвал прослушивается, или только подозревал? Расти решил, что это все равно. Лучше вести себя так, словно их действительно слушают, хотя тяжело было поверить, чтобы кто-то в этой безмозглой халабуде успел до такого додуматься.

– Сделал ошибку, стараясь убедить Большого Джима добровольно уйти в отставку, - сообщил Расти.
– Не сомневаюсь, они накинут мне с десяток других обвинений, но по сути меня подвергли заключению за то, что я посоветовал

ему перестать переть так жестко, потому, что случится инфаркт.

О теме Коггинса Расти не вспомнил, но так, ему казалось, будет лучше для сохранности собственного здоровья.

– Как здесь с питанием?

– Неплохо, - ответил Барби.
– Рози приносила мне завтрак. Хотя следует быть осмотрительным с водой. Она может оказаться пересоленной.

Он растопырил два пальца правой руки, показал ими себе на глаза, а потом на рот: смотри.

Расти кивнул.

«Завтра вечером», - артикулировал губами Барби.

«Я знаю», - ответил ему так же губами Расти. От такого усиленного шевеления раны на его губах потрескались, из них вновь начала сочиться кровь.

Барби выартикулировал: «Нам… надо… какое-то… безопасное… место».

Благодарить Джо Макклечи и его друзей, Расти думал, что эту проблему он сможет решить.

12

У Энди Сендерса начались судороги.

Да и как иначе, если посмотреть на это серьезно; он не был привыкшим к кристаллам, а выкурил их уже достаточно. Он находился в студии РНГХ, прослушивал небесную симфонию «Хлеб наш насущный» в гимне «Большой Бог» и дирижировал музыканту в такт. Самого себя он видел в полете вдоль бесконечных скрипичных струн.

Мастер куда-то завеялся вместе с трубкой, но он оставил Энди запас толстых сигарет, которые сам называл «дым-дочурками».

– Тебе следует быть с ними осторожным, Сендерс, - предупредил он.
– Они сущий динамит. «Кто не привык к питью, должен быть смирным» - первое послание к Тимофею. Это же касается и дым-дочурок.

Энди послушно кивнул, но только Мастер ушел, он начал курить, как демон: за раз дунул две дым-дочурки подряд. Затягивался, пока от них не оставались только лишь угольки, которые обжигали ему пальцы. Запах жареной кошачьей мочи от горящих кристаллов уже занимал верхнюю ступеньку в его хит-параде аромотерапии. Он уже почти выкурил половину третьей дым-дочурки, продолжая дирижировать, как Леонард Бернстайн, когда сделал особенно глубокую затяжку, на полную грудь, и тут же отключился. Упал на пол и дрыгался там посреди реки священной музыки. Пена полезла из его крепко сцепленных зубов. Полуоткрытые глаза вращались в своих глазницах, видели то, чего здесь не было. По крайней мере, пока что.

Через десять минут он вновь был при памяти и достаточно бодр, чтобы перепорхнуть по тропинке от студии до длинного красного складского здания.

– Мастер, - завопил он.
– Мастер, где ты? ОНИ ЕДУТ!

Мастер Буши выпорхнул из боковых дверей склада. Волосы у него на голове торчали какими-то жирными перьями. Одет он был в грязные пижамные штаны с зассанной мотней и позеленевшими от травы брючинами. Украшенные веселыми лягушками и надписями ква-ква штаны едва не спадали с его костлявых бедер, лобковые волосы кучерявились впереди и изобиловали у Мастера сзади, вылезая из щели между его худых ягодиц. В одной руке он держал АК-47. По прикладу было выведено аккуратными буквами: БОЖИЙ ВОИН. Во второй его руке был гаражный пульт. Мастер положил вниз БОЖЬЕГО ВОИНА, но не пульт. Он схватил Энди за плечо и хорошенько встряхнул, чтобы привести в сознание.

– Перестань, Сендерс, у тебя истерика.

– Они едут сюда! Горькие люди! Точно, как ты и говорил!

Мастер подумал.

– Кто-то позвонил тебе и предупредил?

– Нет, у меня было видение! Я упал в обморок и у меня было видение!

У Мастера вспыхнули глаза. Недоверие уступило место уважению. Он перевел взгляд с Энди на дорогу Малая Сука, а потом вновь на Энди:

– Что именно ты видел? Сколько их? Там все кодло или только несколько, как прошлый раз?

– Я…я…я…