Чтение онлайн

– Вы взбесились!
– завопила Джинни.
– Расти, твоя рука!

– Со мной все хорошо. Позвони Линде. Скажи, что эти бандиты…

Продолжить он не успел. Картер схватил его за шею и вытолкнул за двери с наклоненной головой. А в ухо Картер ему шепнул:

– Если бы у меня была полная уверенность, что тот старикан знает толк в лекарствах не хуже тебя, я бы тебя собственными руками задушил.

«Каких-то четыре дня - и уже такие перемены, - удивлялся, спотыкаясь, Расти, пока Картер волочил его по коридору, согнутого почти пополам под давлением тяжелой руки на шее. Его собственная левая рука перестала быть рукой,

превратившись в ревущий болью обрубок ниже запястья.
– Всего четыре дня, а столько перемен».

Он подумал, кожеголовые - кем бы или чем бы они не были - наслаждаются этим зрелищем?

10

Было уже далеко за полдень, когда Линда, наконец, натолкнулась на городскую библиотекаршу. Лисса на велосипеде возвращалась в город по шоссе 117. Она сказала, что говорила с дежурными возле Купола, старалась вытянуть из них какую-нибудь дополнительную информацию о дне свиданий в пятницу.

– Им не разрешено точить лясы с городскими, но кое-кто из них поддается, - сказала она.

– Особенно, если подойти с расстегнутыми тремя верхними пуговицами на блузке. Похоже, что это действительно действенный стартер для разговора. С армейскими, по крайней мере. А вот морская пехота… Думаю, я могла бы с себя все снять и станцевать макарену, а они даже и ухом не повелели бы. Эти ребята, наверное, имеют иммунитет против сексапильности.
– Она улыбнулась.
– Правда, и меня тяжело спутать с Кейт Уинслетт [385] .

– Так ты разузнала какие-нибудь интересные слухи?

– Никаких, - расставив ноги, Лисса сидела на своем велосипеде и через окошко со стороны пассажирского сидения заглядывала к Линде.
– Они и предположения ни о чем не имеют. Но очень переживают за нас. Один спросил меня, правда ли, что уже больше сотни людей покончили жизнь самоубийством.

– Ты можешь пересесть на минутку ко мне в машину?

Улыбка Лиссы расширилась.

– Я буду арестована?

– Я хочу кое о чем поболтать с тобой.

Лисса откинула ногой сошку, поставила велосипед и села в машину, сначала отодвинув с сидения блокнот штрафных квитанций и бездействующий ручной радар. Линда рассказала ей о тайном визите в похоронную контору и о том, что они там нашли, а потом о запланированной встрече в пасторате. Ответ Лисси был моментальным, безапелляционным.

– Я буду там, попробовали бы вы меня не впустить…

Тут ожило радио, прокашлялось, и послышался голос Стэйси.

– Экипаж четыре. Экипаж четыре. Быстро, быстро, быстро.

Линда схватила микрофон. Не о Расти она в этот миг подумала; подумала она о девочках.

– Четверка слушает, Стэйси. Говори.

То, что ей сообщила, вновь включившись, Стэйси Моггин, сменило Линдину тревогу на сплошной ужас.

– Имею плохую новость для тебя, Лин. Посоветовала бы тебе крепиться, но не думаю, что ты сможешь крепиться перед такой вестью. Арестован Расти.

– Что?
– чуть ли не воплем переспросила Линда, но услышала ее лишь Лисса; Линда забыла нажать кнопку «отбой» на боку микрофона.

– Они посадили его в клетку, в подвале, где уже сидит Барби. С ним все хорошо, хотя мне показалось,

что у него сломана рука - она распухла, и он прижимал ее себе к груди.
– Стэйси понизила голос.
– Это случилось во время сопротивления при аресте, так они говорят. Прием.

На этот раз Линда припомнила, что надо нажать кнопку на микрофоне.

– Я сейчас же буду там. Передай ему, что я еду. Прием.

– Я не могу, - ответила Стэйси.
– Никому больше не разрешено спускаться вниз, кроме офицеров из специального списка… и я к ним не принадлежу. Здесь целая куча обвинений, включая покушение на убийство и соучастие в убийстве. Не гони, как бешенная, возвращаясь в город. Тебе все равно не дадут с ними увидеться, и нет смысла тебе перевернуться где-то вместе с тачкой по дороге…

Линда трижды подряд нажала на микрофоне: быстро, быстро, быстро. И тогда произнесла:

– Я увижу его, обязательно.

Однако нет. Посвежевший на вид после дневного сна, на крыльце полицейского участка ее встретил шеф Рендольф и сразу же захотел, чтобы она сдала ему свой значок и пистолет; как жена Расти, она тоже оказалась под подозрением в подрывной деятельности против законного правительства города и подстрекательстве к сопротивлению.

«Чудесно, - хотела было она ему сказать.
– Арестуйте и меня, посадите в камеру к моему мужу». Но тут же вспомнила о девочках, которые сейчас должны быть у Марты, ждут, когда их заберут, не терпится рассказать ей, как прошел день в школе. Также она упомянула о встрече, назначенной на этот вечер в пасторате. Ей туда не попасть, если она будет сидеть в камере, а эта встреча теперь казалась ей важнее, чем раньше.

Потому что если они собирались завтра вечером освобождать из тюрьмы одного, то почему бы теперь заодно не двоих?

– Передайте ему, что я его люблю, - сказала Линда, расцепляя пряжку своего ремня, стягивая с него кобуру. Все равно весомость оружия на самом деле никогда ее не привлекала. Переводить малышей через дорогу в школу, напоминать старшеклассникам, чтобы выбросили окурки и грязные бранные слова из ртов… такие вещи больше были ей по душе.

– Я передам ваши слова, миссис Эверетт.

– Кто-нибудь осматривал его руку? Я слышала от кого-то, что у него будто бы сломана рука.

Рендольф нахмурился.

– Кто вам такое сказал?

– Не знаю, кто мне звонил. Он не назвался. Кто-то из наших ребят, я думаю, но радиосвязь там, на шоссе 117, всегда не очень хорошая.

Рендольф подумал и решил не развивать дальше эту тему.

– С рукой у Расти все обстоит благополучно, - сказал он.
– А наши ребята больше уже не ваши. Идите домой. Я уверен, у нас к вам позже возникнут кое-какие вопросы.

Она почувствовала, что вот-вот заплачет, и подавила слезы.

– А что я скажу своим дочерям? Сообщу, что их отец сидит в тюрьме? Вы сами знаете Расти как хорошего человека; вы это хорошо знаете. Боже, это же он в прошлом году диагностировал у вас острое воспаление желчного пузыря!

– Ничем не могу вам сейчас помочь, миссис Эверетт, - произнес Рендольф; времена, когда он называл ее Линдой, похоже, остались далеко позади.
– Но я не советовал бы вам сообщать детям, что их отец подготовил вместе с Дейлом Барбарой убийство Бренды Перкинс и Лестера Коггинса - относительно других мы еще не уверены, те убийства явным образом сексуального характера, и Расти о них мог не знать.