Чтение онлайн

– Если бы вы действительно хотели добра городу, Ренни, вы бы сами ушли в отставку. Взгляните, что произошло под вашим управлением: шесть убийств - два в больнице прошлой ночью, это же надо такое представить, - плюс самоубийство и драка за еду. Вы не на своем месте.

Пальцы Большого Джима сжались на золотом мячике. На него встревожено смотрел Картер Тибодо.

«Если бы вы были здесь, полковник Кокс, я вас накормил бы тем, вкус чего ощутил на себе Koггинс. Бог мне свидетель, я бы это сделал».

– Ренни?

– Я здесь, - пауза.
– А вы там, - вновь пауза.
– И Купол остается на месте. Думаю, нам обоим это понятно. Скиньте на него самую большую из ваших

атомных бомб, сделайте ближайшие города непригодными для жизни на двести следующих лет, убейте всех в Честер Милле радиацией, если она проникает, а он так же будет стоять на своем месте.
– Он уже закашлялся, но сердце в его груди билось ровно, мощно.
– Потому что Купол - это воля Божья.

В глубине души он действительно в это верил. Как верил, что воля Божья заключается в том, чтобы он захватил этот город и управлял им еще длинные недели, месяцы, годы.

– Что?

– То, что слышали.

Понимая, что ставит на кон все, полагается всем своим будущим на стойкость Купола. Понимая, что кое-кто подумает о нем - взбесился. И также понимая, что те, кто так думает, - погань-язычники. Такие же, как этот полковник Джеймс О. Никчема Кокс.

– Ренни, будьте здравомыслящим. Я вас прошу.

Большому Джиму понравилось это его «прошу»; к нему моментально вернулось хорошее настроение.

– Давайте подытожим, самое время, не так ли, полковник Кокс? Руководитель здесь Энди Сендерс, не я. Хотя, естественно, я признателен за такую любезность, как этот звонок, со стороны такого языческого говноеда, как вы. Тогда как я уверен, что Энди согласился бы с вашей моделью управления - дистанцировано, как же иначе, - однако, думаю, я могу говорить от его имени, когда сейчас говорю вам: возьмите ваше предложение и засуньте себе в то место, где никогда не восходит солнце. Мы здесь сами по себе и будем управляться так, как нам это нравится.

– Вы сумасшедший, - произнес полковник Кокс удивленно.

– Так неверующие всегда называют религиозных людей. Это их последний аргумент против веры. Мы привыкли к этому, и на вас я не обижаюсь.
– В этом он солгал.
– Могу я задать вам вопрос?

– Говорите.

– Не собираетесь ли вы заблокировать нашу телефонную и компьютерную связь?

– Вам бы понравилось такое решение, не правда ли?

– Конечно, нет, - очередное вранье.

– Телефоны и интернет останутся. Также и запланированная на пятницу пресс-конференция. На которой вам поставят много трудных вопросов, уверяю.

– Полковник, я не планирую посещений никаких пресс-конференция в ближайшем будущем. Энди также. А у миссис Гриннел, вот такая она бедняга, голова едва варит. Итак, запросто можете отменять свою…

– О, нет. Совсем наоборот.
– Тем временем, не улыбка ли нарисовалась в голосе Кокса?
– Пресс-конференция состоится в полдень в пятницу, обеспечив достаточно рекламного времени для его продажи в вечерних новостях.

– Интересно, кто же будет брать в ней участие с нашей стороны, как вы думаете?

– Все, Ренни. Абсолютно все. Потому что мы позволим родственникам жителей города подойти к Куполу с Моттонской стороны - там, где об него разбился самолет, в котором погибла жена мистера Сендерса, смею вам напомнить. Там также будет присутствовать пресса, будет освещать это событие. Это будет похоже на день посещения в тюрьме, хотя, без виноватых. Кроме вас, наверняка.

Ренни вновь пришел в неистовство.

– Вы не имеете на это права!

– О, наоборот, как раз имею.
– Там действительно присутствовала улыбка.
– Можете усесться со своей стороны Купола и против меня курносый нос гнуть, а я со своей стороны

буду делать то же самое. Посетители расположатся цепочкой, и все, кто согласится, будут иметь на себе майки с надписями «ДЕЙЛ БАРБАРА НЕ ВИНОВЕН. ОСВОБОДИТЕ ДЕЙЛА БАРБАРУ» и «ИМПИЧМЕНТ ДЖИМУ РЕННИ». Будет много слез, разделенные Куполом люди будут прижимать ладони к ладоням, кто-то даже будет стараться так поцеловаться. Красивая картинка для телевидения, и прекрасная пропаганда. Главное, это заставит людей в вашем городе призадуматься: почему ими руководит такое некомпетентное лицо, как вы?

Голос Большого Джима опустился до низкого рычания:

– Я этого не позволю.

– А каким это образом вы собираетесь это предотвратить? Больше тысячи людей. Не постреляете же вы их всех.
– Когда полковник заговорил вновь, голос его звучал спокойно, взвешено.
– Хорошо, выборный, давайте, наконец, решим. У вас все еще есть шанс выйти изо всего этого чистым. Вам всего лишь надо отойти от управления.

Большой Джим заметил Джуниора - тот, словно какой-то призрак, дрейфовал по коридору в направлении входных дверей, все еще в пижамных штанах и тапках, - но не пошевелился. Джуниор мог упасть мертвым посреди коридора, а Большой Джим так бы и остался сидеть сгорбленным за своим столом, сжимая золотой мячик в одной руке и телефонную трубку во второй. Единственная мысль пульсировала в его голове: поставить Эндрию Гриннел властвовать и Офицера Сиськи ее советницей.

Да это же шутка.

Совсем глупая шутка.

– Полковник Кокс, оттрахайте себя в рот.

Он выключил телефон, крутнулся на стуле и кинул золотой мячик. Тот попал в фото Тайгера Вудса. Стекло рассыпалось, рамка упала на пол, и Картер Тибодо, который всегда умел нагнать жути на других, но сам пугался редко, подскочил на ноги.

– Мистер Ренни? С вами все хорошо?

Не выглядел он на хорошо. На щеках пылали хаотичные пурпурные пятна. Маленькие глазки выпучились, едва не вываливаясь из толстых жировых складок. Жила билась у него на лбу.

– Им никогда не отобрать у меня мой город, - прошептал Большой Джим.

– Конечно, никогда, - подтвердил Картер.
– Без вас нам хана.

Эти слова принесли Большому Джиму некоторое облегчение. Он потянулся за телефоном, потом вспомнил, что Рендольф пошел домой, чтобы немного отдохнуть. У нового шефа полиции оставалось совсем мало времени на сон с того дня, как начался этот кризис, и он сказал Картеру, что собирается проспать, по крайней мере, до обеда. Да и пусть. Все равно от него почти никакой пользы.

– Картер, записывай. Покажешь это Моррисону, если он сейчас дежурит в участке, а потом положишь Рендольфу на стол. После этого сразу же возвращайся сюда.
– Он на минутку задумался, хмурясь.
– И посмотри, не туда ли направился Джуниор. Он как раз выходил, когда я говорил по телефону с этим полковником Что-Я-Говорю. Не иди искать Джуниора, если его там нет, но если он там, убедись, что с ним все в порядке.

– Конечно. А что записывать?

– Дорогой шеф Рендольф, Джеклин Веттингтон должна быть срочно деституирована из департамента полиции Честер Милла.

– Это означает изгнана?

– Именно так.

Картер медленно писал в своем блокноте, и Большой Джим его не подгонял. Он вновь овладел собой. Ему стало значительно лучше, и даже больше того. Он ощутил драйв.

– Добавь: дорогой офицер Моррисон, когда Веттингтон появится в участке, пожалуйста, проинформируйте ее, что она уволена, и прикажите ей очистить свой шкафчик. Если она спросит у вас о причине, скажите, что происходит реорганизация департамента, и в ее услугах потребности больше нет.