Чтение онлайн

– Маркет не может быть закрытым, - говорит Джина недоверчиво.
– Сейчас же утро вторника.

Она наклоняется к оконным стеклам, прикрывая ладонями себе лицо, во избежание отблесков яркого утреннего солнца.

В то время как она занята этим делом, подъезжает Энсон Вилер, рядом с которым сидит на пассажирском сидении Рози Твичел. В «Розе-Шиповнике» остался Барби, он заканчивает подготовку к завтраку. Раньше, чем Энсон успевает выключить двигатель, Рози выскакивает из небольшого фургона, на борту которого нарисована ее тезка. В ее руках длинный список необходимых покупок, она хочет приобрести всего как можно больше и как можно скорее. И здесь она видит прилепленное к дверям объявление: «ЗАКРЫТО ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ».

–

Что за черт? Я только вчера вечером видела Джека Кэйла, и он об этом даже словом не обмолвился.

Говорит это она Энсону, который подтянулся за ней в кильватере, но отвечает ей Джина Буффалино:

– Там же полно продуктов. Все полки заставлены.

Подтягиваются другие люди. Маркет должен был бы открыться через пять минут, и Рози не одна такая, кто запланировал начать день с ранних закупок; люди в разных уголках города, проснувшись и поняв, что Купол никуда не делся, решили пополнить свои запасы. На вопрос объяснить такой внезапный наплыв покупателей, Рози могла бы ответить:

– Точно так люди ведут себя каждую зиму, когда метеорологи прогнозируют вместо снегопада вьюгу. Сендерс с Ренни не могли выбрать более худшего дня, чтобы устроить такое дерьмо.

Среди ранних покупателей появляются второй и четвертый экипаж полицейского участка Честер Милла. За ним подъезжает и Фрэнк Делессепс в своей «Нова» (он содрал с машины наклейку «СРАКА, ТОПЛИВО ИЛИ ТРАВА», поняв, что едва ли это к лицу офицеру на службе закона). Картер с Джорджией - в двойке; Мэл Ширлз и Фрэдди Дентон в четверке. Они выжидали, припарковавшись дальше по улице, возле «Maison des Fleurs» [268] Леклерка, по приказу Рендольфа.

– Нет потребности подъезжать туда очень рано, - инструктировал он их.
– Подождите, пока там не будет стоять хотя бы с десяток машин. А может, они прочитают объявление и разъедутся по домам.

Такого не случается, конечно, как это заведомо знал Большой Джим. А появление офицеров - особенно таких молодых и неуверенных в себе, в основном, действует как возбуждающее средство, а не успокоительное. Рози первая, кто начинает им выговаривать. Она наседает на Фрэдди, демонстрирует ему свой длинный список покупок, потом показывает на витрину, за которой большинство нужных ей продуктов стоят на полках плотными рядами.

Фрэдди, будем искренни, сначала ведет себя деликатно, понимая, что на него смотрят люди (пока еще не совсем стая, нет), однако тяжело держать себя в рамках, когда эта ротатая никчема лезет тебе прямо в лицо. Разве ей не ясно, что он только выполняет приказы?

– Кто кормит этот город, как ты думаешь, Фред?
– спрашивает Рози. Энсон кладет ей ладонь на плечо. Рози ее снимает. Она понимает, что Фрэдди видит злость, вместо горечи, которую она ощущает, но остановится не в состоянии.
– Ты думаешь, полный продуктов грузовик «Сиско» спустится сюда к нам на парашюте с неба?

– Мэм…

– Только не надо! Когда это я для тебя стала мэм? Ты ел блины с черникой и тот надоедливый бекон, который ты так любишь, по четыре-пять раз в неделю в течение последних двадцати лет, и всегда звал меня Рози. Но тебе не достанется блинов уже завтра, если я не куплю муки, и масла, и сиропа, и…

Вдруг она замолкает. Наконец! Опомнились! Слава Тебе Господи!

Джек Кэйл изнутри открывает одну из половинок двойных дверей. Перед ними уже успели занять позицию Мэл и Фрэнки, и ему приходится протискиваться между ними. Потенциальные покупатели - сейчас их уже около двух десятков, хотя до времени, когда должен официально открываться маркет, до девяти утра, еще целая минута - выступают вперед, чтобы остановиться, как только Джек выбирает ключ со связки у себя на поясе и вновь закрывает двери. Коллективный стон.

– Зачем,

к черту, ты это делаешь?
– гремит негодующе Уилл Викер.
– Когда жена послала меня купить яя!

– Спросите об этом у выборных и шефа Рендольфа, - отвечает Джек, волосы у него на голове торчат абсолютно врассыпную. Он косит черным глазом на Фрэнка Делессепса и еще более смурной взгляд дарит Мэлу Ширлзу, который безуспешно старается спрятать улыбку, а может, даже свое знаменитое и-го-го-го-го.
– Чтобы я так знал. Но сейчас с меня довольно этого дерьма. Я устал.

Он, спотыкаясь, со склоненной головой, отправляется сквозь толпу и щеки у него горят ярче, чем рыжие волосы. Лисса Джеймисон, которая только что подъехала на велосипеде (все из ее списка уместится в ящичке-багажнике на заднем крыле, нужды у нее, как у букашки), вынуждена вильнуть, объезжая Джека.

Картер, Джорджия и Фрэдди выстроились рядышком перед большой витриной из листового стекла, там, где Джек в обычные дни выставляет тачки и мешки с удобрениями. Пальцы Картера заклеены кусочками пластыря, а под рубашкой у него прилеплен еще более толстый бандаж. В то время, как Рози Твичел не перестает поносить Фрэдди, тот держится за рукоятку своего пистолета, а Картер думает, как бы он мог съездить ей с левой. С пальцами у него все обстоит благополучно, но плечо болит, как бешеное. Сначала небольшой, рой беспомощных покупателей становится большим, на стоянку подъезжают новые автомобили.

Прежде чем офицер Тибодо успевает надлежащим образом рассмотреть толпу, в его персональном пространстве выныривает Алден Динсмор. Вид у Алдена измученный, похоже, что после смерти сына он потерял, по крайней мере, фунтов двадцать веса. На левой руке у него черная траурная повязка, на лице волнение.

– Должен зайти, сынок. Жена послала меня прикупить кое-чего консервированного.
– Алден не говорит, чего именно консервированного.

Наверняка, всего, что есть. А может, он мыслями там, возле пустой кровати на втором этаже, в которой никогда больше не будет лежать его сын, не будет смотреть на плакат «Фо Файтерс» [269] на стене, на модель аэроплана на столе, которая никогда не будет закончена и навсегда забыта.

– К сожалению, мистер Димсдейл, вы этого сделать не сможете.

– Моя фамилия Динсмор, - говорит Алден бессмысленным голосом. И делает шаг к дверям. Двери заперты, ему никак не войти, но Картер все равно охотно отпихивает фермера назад. Картер впервые с симпатией вспоминает своих школьных учителей, которые оставляли его после уроков; настоящую раздражительность не сравнить с былой.

А еще как же жарко, и плечо болит, вопреки двум таблеткам перкоцета, которые ему дала мать. Семьдесят пять [270] градусов в девять часов утра непривычно для октября, а выцвевше-голубой цвет неба подсказывает, что в полдень будет еще жарче, а в три часа еще больше.

Алден отступает назад, на Джину Буффалино, они оба завалились бы, если бы не Петра Ширлз, упитанная женщина, которая подперла их собой. Лицо у Алдена не сердитое, только удивленное.

– Жена послала меня за консервами, - объясняет он Петре.

Среди толпы ширится гул. Не злобный, пока еще нет. Люди пришли купить продуктов, и продукты внутри есть, но двери заперты. А тут мужчину толкают, да еще и какой-то школьный недоросль, который только на прошлой неделе был автослесарем.

Джина всматривается в Картера, Мэла и Фрэнка Делессепса. Показывает пальцем.