Чтение онлайн

– Роджер, у меня для тебя есть работа, для тебя и твоих троих старших сыновей.

– Только двое из них дома, - сказал Кильян. Его плотный янки-акцент превратил последнее слово на вдома.
– Рики и Рэндол здесь, а Роланд был в Оксфорде, когда опустился этот Христом проклятый Купол, - он заткнулся, поняв свою погрешность, какое-то время в телефонной трубке слышалось лишь квохтанье куриц.
– Извините за бранное слово.

– Я уверен, Бог тебе простит, - сказал Большой Джим.
– Хорошо, тогда ты и твои двое старших. Вы сможете быть в городе где-то… - он считал, это не заняло много времени, когда ты в драйве, все решается само собой.
– Скажем, где-то в девять, самое позднее - в девять часов пятнадцать минут?

– Мне нужно еще разбудить их, но, конечно, мы

успеем, - ответил Роджер.
– А что надо будет делать? Подвезти еще пропана…

– Нет, - перебил его Большой Джим.
– И молчи об этом, Бог любит тебя. Просто послушай.

Большой Джим говорил.

Любимец Бога Роджер Кильян слушал.

Им аккомпанировало квохтанье приблизительно восьми сотен кур, которые набивали себе зобы заряженным стероидами кормом.

8

– Что? Что? Почему?

Джек Кэйл сидел за столом в своем крохотном, тесном директорском кабинете. Стол был завален списками, составленными во время инвентаризации, которую они с Эрни Келвертом наконец закончили в час ночи, их надежды на более раннее окончание перечеркнул метеоритный дождь. Сейчас он схватил эти длинные желтые листы, исписанные ручкой, и потряс ими, показывая Питеру Рендольфу, который стоял в дверях кабинета. Для этого визита новый шеф нарядился в полную форму.

– Посмотри на это, Пит, прежде чем совершать безумие.

– Извини, Джек. Супермаркет закрывается. Он откроется в четверг как продуктовая база. Для распределения продуктов. Мы будем вести все счета, корпорация «Фуд-Сити» не потеряет ни цента. Я тебе обещаю…

– Не в том дело, - Джек едва-ли не стонал. Тридцать-с-чем-то-летний, с кукольным личиком и шапкой пружинистых рыжих волос, которые он сейчас безжалостно теребил той рукой, в которой не держал желтые листы… которые Питер Рендольф явно не собирался у него принимать.

– Вот! Вот! О чем это ты, во имя Иисуса-Гимнаста-Прыгающего, мне говоришь, Питер Рендольф?

Из подвального склада выкатился вверх Эрни Келверт. С пивным животом, краснорожий, с седыми волосами, которые он причесывал всю жизнь на один и тот же манер. На нем был фирменный зеленый халат «Фуд-Сити».

– Он хочет закрыть маркет!
– сообщил ему Джек.

– Зачем, Господи помилуй, вы хотите это сделать, когда здесь еще полным-полно продуктов?
– сердито спросил Эрни.
– Зачем пугать людей? Они и так перепугаются со временем, если это будет продолжаться. Какой идиот это придумал?

– Так проголосовали выборные, - сказал Рендольф.
– Если имеете что-то против этого плана, изложите это на городском собрании в четверг. Если к тому времени все это не кончится, конечно.

– Какого еще плана?
– закричал Эрни.
– Ты хочешь мне сказать, что за это проголосовала Эндрия Гриннел? Не такая она глупая!

– Я так понимаю, у нее простуда, - сказал Рендольф.
– Плашмя лежит дома. Так решил Энди. А Большой Джим, как второй выборный, поддержал это решение.

Никто его не учил, каким образом изложить эту информацию, да и не было потребности. Рендольф знал, как предпочитает делать свой бизнес Большой Джим.

– Распределение может иметь смысл на каком-то этапе, - сказал Джек.
– Но зачем сейчас?
– Он вновь потряс своими бумагами, щеки у него стали уже почти такого же цвета, как волосы.
– Зачем, когда у нас пока что всего так много?

– Это самое лучшее время, чтобы начать экономить, - сказал Рендольф.

– Что за бред, и это решил тот, у кого стоит собственный катер на озере Себаго [266] и дом на колесах «Виннебаго Вектра» [267] на заднем дворе, - произнес Джек.

– Не забываем о «Хаммере» Большого Джима, - добавил Эрни.

– Достаточно, - объявил Рендольф.
– Выборные решили…

– Но только двое из них, - напомнил Джек.

– Ты имеешь ввиду один, - уточнил Эрни.
– И мы знаем этого одного.

– …и я вас об этом официально уведомил, и, конец болтовне. Повесите в витрине объявление. МАРКЕТ ЗАКРЫТ ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ.

– Пит. Послушай. Посуди, - Эрни уже не казался рассерженным, теперь он едва ли не умолял.
– Это перепугает людей до смерти. Если ты так настаиваешь, то, что если бы я написал ЗАКРЫТО НА УЧЕТ, СКОРО ОТКРОЕМСЯ? Можно добавить ИЗВИНИТЕ ЗА ВРЕМЕННЫЕ НЕУДОБСТВА, и ВРЕМЕННЫЕ выделить красным или еще каким-то цветом.

Рендольф медленно и почтенно покачал головой.

– Не могу этого позволить, Эрни. Не мог бы, даже если бы ты все еще официально числился здесь, как вот… - он кивнул на Джека Кэйла, который уже бросил на стол бумаги и мог терзать себе волосы обеими руками.
– ЗАКРЫТО ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ. Так мне сказали выборные, а я выполняю приказы. Кроме того, вранье всегда возвращается, чтобы укусить тебя за сраку.

– Конечно, Дюк Перкинс на такое ответил бы им, чтобы подтерлись этим самым приказом, - сказал Эрни.
– Тебе должен быть стыдно, Пит, что выносишь говно за этим жирным говнометом. Он прикажет тебе танцевать, а ты и вприсядку.

– Лучше тебе заткнуть глотку, если не хочешь себе худшего, - нацелился пальцем на него Рендольф. Палец немного дрожал.
– Если не хочешь остаток дня просидеть в камере за неуважение к закону, лучше закрой рот и выполняй приказ. Сейчас кризисная ситуация…

Эрни не поверил собственным ушам.

– Неуважение к закону? И откуда ты такой взялся!

– Откуда надо. Если хочешь меня подвергнуть испытанию, давай, продолжай.

9

Позднее - очень поздно, чтобы это имело какой-то смысл - Джулия Шамвей соберет вместе большинство фактов о том, как начались волнения в «Фуд-Сити», хотя так никогда их и не опубликует. Если бы даже она это сделала, это был бы просто репортаж, который дает ответ на стандартные вопросы: Кто? Что? Где? Когда? Почему? Как? Если бы ее кто-то попросил написать об эмоциональной подоплеке того события, она бы растерялась. Как объяснить, что люди, которых она знала всю свою жизнь, люди, которых она уважала, которых любила, превратились в дикую толпу. Она уверяла себя: «Я бы разобралась лучше во всем, если бы была там с самого начала и видела, как все началось», но то была сугубо рациональная логика, отказ согласиться с существованием неуправляемого, лишенного благоразумия дикого зверя, который возникает, когда на это провоцируют испуганных людей. Она никогда не думала, что этот зверь может вынырнуть в их городе.

Но для этого не было никаких предпосылок. Вот к чему она вновь и вновь возвращалась мысленно. Город прожил отрезанным от мира всего лишь каких-то семьдесят часов; в нем было полно продуктов разного вида; только пропана почему-то странным образом было мало.

Позже она скажет: «Это был момент, когда наш город наконец-то осознал, что с ним происходит». Возможно, в этой мысли был какой-либо смысл, но он ее не удовлетворял. Единственное, что она могла сказать с полнейшей уверенностью (а говорила это она лишь самой себе), ее город съехал с катушек, и никогда потом больше не стал прежним.

10

Первыми, кто замечает объявление, оказываются Джин Буффалино и ее подруга Гарриэт Бигелоу. Обе девушки одеты в белую медсестринскую униформу (это была идея Джинни Томлинсон; она считала, что белый цвет вызывает большее доверие у пациентов, чем карамельные волонтерские фартушки), и выглядят они, безусловно, хорошенькими. А еще утомленными, вопреки присущей юности способности к быстрому восстановлению сил. Они пришли купить батончиков, - чтобы хватило всем, кроме бедного Джимми Серойса с его диабетом, так они запланировали, - а обсуждают они метеоритный дождь. Разговор прекращается, когда они видят объявление на дверях.