Под куполом
Шрифт:
Красная трещина в ее голове увеличилась.
– Вы не… - открыв рот, начал привставать, Фрэнки.
Она и его толкнула.
Из какой-то далекой-далекой галактики послышалось рычание Кловера, обычно самой доброй собаки.
Фрэнки упал на спину, с глазами выпяченными, испуганными, на мгновение, превратившись в ученика воскресной школы, которым он когда-то действительно был.
– Изнасилование - вот какая проблема!
– закричала Пайпер.
– Изнасилование!
– Замолчи, - произнес Картер. Он остался сидеть и, хотя Джорджия настороженно щурилась около него, сам Картер оставался спокойным. Только мышцы под его короткими рукавами голубой рубашки напряглись.
– Заткни глотку
– Это ты сядешь в эту камеру, - сказала Пайпер.
– Все вы сядете.
– Заставь ее замолчать, - вскрикнула Джорджия, она еще не плакала, но уже была близка к тому.
– Сделай что-нибудь, чтобы она замолчала, Карт.
– Мэм, - отозвался Фрэдди Дентон.
Рубашка расстегнута, дыхание отдает бурбоном. Дюк бы на него только взглянул и тут же выгнал из полиции с носака под сраку. Погнал бы их всех подсрачниками. Теперь и он начал привставать, и пришла и его очередь завалиться навзничь с удивленным выражением лица, которое при других обстоятельствах казалось бы смешным. Хорошо, что они сидели, а она стояла. Так было легче. Но, ох, как же у ней стучало в висках. Она обратила свое внимание на Тибодо, самого опасного. Он продолжал смотреть на нее невозмутимо, и осатанение ее вдруг исчезло. Словно она была шутом, за право посмотреть на которого в ярмарочной палатке он заплатил четверть доллара. Но он смотрел на нее снизу вверх, и в этом было ее преимущество.
– Только вы будете сидеть не в здешнем подвале, - произнесла она прямо в глаза Тибодо.
– Место вам в Шоушенке, где с такими, как вы, провинциальными бычками делают то же самое то, что вы сделали с той девушкой.
– Ты, глупая сука, - произнес Картер таким тоном, словно говорил о погоде.
– Мы и рядом не были с ее домом.
– Так и есть, - поддакнула, вновь садясь прямо, Джорджия. Одну щеку ей заляпало колой, там, где у нее отцветала злостная россыпь юношеского акне (однако еще держа несколько арьергардных постов).
– А, кроме того, все знают, что Сэмми Буши не кто иная, как лживая лесбийская пизда.
Губы Пайпер растянулись в улыбку. Она повернулась к Джорджии, и та тут же отшатнулась от этой бешеной леди, которая появилась так неожиданно на их крыльце, когда они едва присели, чтобы пропустить по предвечернему стаканчику, а то и по два.
– А откуда тебе известно имя лживой лесбийской суки? Я его не называла.
Челюсть у Джорджии отпала, превратив ее рот в испуганное О. И впервые что-то блеснуло за спокойствием Картера Тибодо. Может, это был страх, а может, просто раздражение, Пайпер не знала.
Раньше всех поднялся Фрэнк Делессепс.
– Лучше бы вам не ходить здесь, не разбрасываться обвинениями, которых не можете доказать, преподобная Либби.
– Не нападать на офицеров полиции, - подключился Фрэдди Дентон.
– На этот раз я вам прощаю, все теперь в стрессовом состоянии, но вы должны успокоиться и сейчас же перестать произносить свои байки, - он сделал паузу, а потом не в тему добавил: - И толкаться, тоже.
Взгляд Пайпер оставался прикованным к Джорджии, ее пальцы так крепко сжимали пластиковую рукоятку поводка Кловера, что аж дрожали. Пес стоял с наклоненной головой, широко расставив лапы, не переставая рычать. Это рычание напоминало звук мощного подвесного мотора на холостом ходу. Шерсть у него на шее поднялась так, что и ошейника не стало видно.
– Откуда тебе известно ее имя, Джорджия?
– Я… я… я просто предположила…
Картер схватил ее за плечо, сжал.
– Замолчи, бэби.
– И тогда к Пайпер, так и не привставая (потому что не хотел, чтобы она его толкнула, трус).
– Я не знаю, что за оса тебя укусила в твою Иисусову башку, но мы все вместе вчера
– Да, это правда, - подтвердил Фрэнки.
– Правильно, - эхом откликнулся Мэл, недоверчиво смотря на Пайпер.
– Конечно!
– поддакнула Джорджия. Снова ее обнимала рука Картера, и момент неуверенности у нее прошел. Она смотрела на Пайпер победно.
– Моя девушка Джорджи высказала допущение, - заговорил Картер с тем самым вдохновляющим на бешенство спокойствием, - что ты здесь раскричалась о Сэмми, потому что именно Сэмми в нашем городе самая грязная, самая брехливая блядь.
Мэл Ширлз зашелся пискливым смехом.
– Но вы не использовали презервативов, - сказала Пайпер. Ей об этом рассказала Сэмми, а увидев, как напряглось лицо Тибодо, она поняла, что так и было.
– Вы не использовали презервативов, и у нее взяли анализы на изнасилование, - она понятие не имела, действительно ли взяли, но и не переживала. По их расширенным глазам она видела, что они ей поверили, и этой их веры ей было достаточно.
– Когда сравнят ваши ДНК с тем, что в анализах…
– Все, достаточно, - сказал Картер.
– Заткни глотку.
Пайпер со своей злой улыбкой обернулась к нему.
– Нет, мистер Тибодо. Мы только начали, сынок.
Фрэдди Дентон потянулся к ней. Она его оттолкнула, но почувствовала, как кто-то схватил ее за левую руку и выворачивает за спину. Она обернулась и увидела глаза Тибодо. Спокойствие их уже покинуло; теперь они пылали злобой.
«Привет, братец», - подумала она неуместно.
– Сука, долбанная сука, - прохрипел он, и теперь уже она полетела навзничь.
Пайпер повалилась на ступеньки, инстинктивно стараясь перекатиться на бок, боясь удариться головой об какую-то из тех каменных ступенек, понимая, что тогда ей точно гарантирован проломленный череп, что это ее убьет, или еще хуже - превратит в овощ. Вместо этого она упала на левое плечо, и вот тогда-то в ней прозвучал внезапный крик боли. Знакомой боли. Когда-то она вывихнула себе это плечо, когда еще школьницей играла в футбол двадцать лет тому назад, и черт ее побери, если это не повторилось теперь вновь.
Ноги ее взлетели выше головы, она, выкручивая себе шею, сделала заднее сальто и приземлилась на колени, разодрав себе кожу на них. И наконец, распласталась, приземлившись на живот и грудь.
Кувырком она преодолела почти все ступеньки - сверху и до самого низа. Щека у нее кровила, нос кровил, губы кровили, шея болела, но, о Боже, хуже всего было ее плечу, которое криво выпятилось тем, хорошо знакомым ей образом.
В прошлый раз, когда ее плечо было с таким горбом, его обтягивал красный нейлон униформы «Уайлдкетс». И все же она заставила себя встать, у нее, благодарить Господа, еще остались силы, чтобы руководить собственными ногами; а ее же запросто могло парализовать.
Поводок она выпустила из руки еще в падении, и Кловер прыгнул на Тибодо, пес щелкал клыками ему по груди и животу, рвал рубашку, повалив Картера на спину, он старался добраться до его яиц.
– Уберите его с меня!
– визжал Тибодо. От его спокойствия и следа не осталось.
– Он меня загрызет!
А Кловер именно к этому и стремился. Передними лапами он уперся у бедра молодчика и телепался туда-сюда на покалеченном им Картере. Это было похоже на то, будто немецкая овчарка едет на велосипеде. Пес изменил угол атаки и глубоко вгрызся в плечо Картера, вытянув из парня новый визг. А дальше Кловер почти добрался до его горла. Картеру повезло своевременно упереться ладонями собаке в грудь, так он спас свою глотку.