Чтение онлайн

Тело Духа дало силу. И сейчас три месяца подготовки идеально ложились в мои удары.

Бой ускорился раза в два. Топор и меч сталкивались с тяжелым, глухим звоном. Пламя короткими всполохами вспыхивало между ударами. Ослепление, отвлечение, разрыв ритма. Она привыкала, адаптировалась – и я менял ритм, направление, интенсивность.

Наталья была невероятно хороша. Каждый раз, когда я находил просвет, она закрывала его раньше, чем успевал туда ударить. Каждый раз, когда ловил ритм ее атаки, она ломала его – резко, непредсказуемо, с интуицией, которая бывает только у прирожденных бойцов.

К третьей минуте

я ждал, что она начнет выдыхаться. Двойное усиление – сталь плюс физическое – должно было жрать Дух со страшной скоростью. Любой маг на ее месте уже задыхался бы.

Но нет, все было в порядке. Прошло еще три минуты. Я держался за счет выносливости Практика, но даже меня это уже начало понемногу тяготить. А она была как огурчик.

Селезнев, я был уверен, не остановит наш бой, позволив определить победителя самим. И вообще-то, затяжные схватки всегда были моим коньком. Но тут, парадоксально, я понял, что оказался в невыгодном положении в плане выносливости против Мага.

И, внимательнее присмотревшись к Наталье духовным зрением, наконец понял, в чем дело. Ее тело поглощало Дух из окружающего пространства с пугающей скоростью: жадно, непрерывно, как бездонная пропасть.

Энергия стекала в нее отовсюду и тут же шла в работу. Расход и поглощение – почти в ноль. Баланс, которого не мог добиться ни один обычный Маг и который даже для меня был скорее мечтой.

Особое телосложение. Как у Фаи, как (официально) у меня. Иных объяснений нет. Ее тело было создано для того, чтобы поглощать Дух на такой скорости, что выносливость мага сравнивалась с выносливостью Практика и даже превосходила ее.

Она была не просто сильна, а неутомима. Я стиснул зубы. Если бой затянется – проиграю. Вот уж никогда бы не подумал.

Нужно было заканчивать. Быстро. Вложить все, что имел, в остаток времени, перестав играться.

Пламя внутри меня разделилось на белое и алое. Этот трюк я еще не до конца отработал и мог поддерживать от силы полминуты. Но зато белое пламя, устремившись в тело, дополнительно усилило плоть, а алое пламя осталось на ладони, и им все еще можно было пользоваться.

Одноручный хват. Топор пошел справа, с инерцией всего тела. Она парировала – я не стал отдергивать. Позволил клинку меча скользнуть по лезвию топора, а потом резко дернул рукой так, что лезвие меча вошло в пустоту между древком и полотном топора, заклинив его. На секунду оба оружия оказались связаны.

Пламя ударило ей в руку. В ту, что держала меч. Сталь ее тела погасила большую часть жара, но остатка хватило, чтобы пальцы на миг дрогнули.

Я рванул топор вниз, срывая ее хват и высвобождая свой топор. Она удержала меч, но потеряла позицию, и корпус открылся. Двуручный перехват – обе руки на древке. Я вложил все: вес тела, Тело Духа, инерцию замаха.

Топор описал короткую, тяжелую дугу снизу вверх. Лезвие врезалось в подставленный клинок.

Ее отбросило на три шага. Ноги проехали по утоптанной земле, оставив борозды. Она устояла – сталь и усиление удержали, – но впервые за весь бой я увидел на ее лице усилие.

Перевести дыхание ей не дал. Шаг, и одноручный в корпус. Отбила, я перебросил топор в левую руку и ударил с другой стороны, ломая ритм. Правая, свободная, ударила пламенем – направленным потоком, прямо в центр груди.

Сталь выдержала, но ее отбросило еще на шаг.

Снова

двуручный. Сверху вниз. Топор обрушился на ее блок, как молот на наковальню. Колени на миг подогнулись.

Она рванулась из-под удара, ушла вбок, пытаясь восстановить дистанцию. Я не позволил. Дух Зверя работал на максимум, рассчитывая траекторию, дистанцию, силу.

Налетел на нее с очередным ударом. Она не успела полностью восстановить равновесие, так что была вынуждена отбить топор из неудачной позиции, чем я воспользовался, схватив ее свободной рукой за ткань формы на боку и рванув на себя.

Она ушла в кувырок через спину и тут же вскочила на ноги, невероятно красивым переходом атаковав прямым тычком меча из столь неудобной позиции.

Однако я понимал, что это, несмотря на изящество движения, уже скорее отчаянная попытка удержать меня на дистанции, а не полноценная атака. И не собирался позволять задуманному ею сбыться.

Вместо того чтобы отскочить от колющего удара, я налетел на него, в последний момент извернувшись корпусом так, чтобы лезвие лишь чиркнуло по груди. При этом все равно и форма, и кольчуга под ней оказались прорезаны, и кожу обожгло болью.

Но зато топор в моей руке без какого-либо сопротивления или блока врезался Наталье прямо в плечо. Ее снесло с места и протащило несколько метров по полу арены.

Это все-таки был не бой насмерть, так что я ударил обухом и в худшем случае сломал ей плечо. Но если бы в последний момент не опустил чуть кисть, удар пришелся бы в шею, а если бы использовал лезвие, это гарантированно было бы смертельно, несмотря ни на какую магию стали.

И она это прекрасно поняла. Медленно поднялась, уже не собираясь продолжать бой, оставив меч и держа правой рукой травмированное плечо.

– Прекрасный бой, – раздался голос Селезнева. – Победа Червин. Первое место.

Зал выдохнул. Не аплодисменты – коллективный вздох, в котором было все разом: удивление, восхищение, недоверие.

Я опустил топор. Посмотрел на Наталью. Потом подошел, взял ее меч с пола арены и приглашающим жестом указал на край арены, где нас уже ждали ассистенты с аптечками.

Экзамен закончился, Селезнев ушел, но студенты расходились медленно. Фонари в зале догорали, за окнами стояла полная темнота. Я сидел на нижней трибуне, без верха формы, с перебинтованной грудью. Костяшки правой руки ныли – слишком сильно сжимал рукоять. Левая ладонь саднила от пламени.

Яков подошел, хлопнул по плечу.

– Заслужил, – сказал он просто. – Давно заслужил. Хочешь, пойдем отметим?

Я покачал головой, не сейчас. Он кивнул, еще раз поздравил и ушел.

Зал пустел, но я не торопился. Сидел, смотрел на площадку: на борозды от ног, вмятины, оплавленный пятачок земли от пламени.

За спиной раздались шаги: легкие, ровные. Я обернулся.

Наталья. Без меча, с рукой на перевязи. Подошла и остановилась в двух шагах. Лицо спокойное, как всегда, но что-то в нем было другим – не мягче, просто менее закрытым. Она молча смотрела на меня секунды три. Потом заговорила – сама, первая. Чудо, не иначе.

– Весенняя практика. – Голос был ровный, деловой, но сам факт того, что она заговорила первой, стоил дороже любых слов. – Какие у тебя планы?