Чтение онлайн

Я покачал головой.

– С восьмидесятого места, снизу вверх. Каждый может вызвать любого, кто стоит выше. Победил – занял его место. Проиграл – право вызова переходит следующему. Вызывать можно сколько угодно раз.

– Откуда знаешь?

– Старшекурсник шепнул. У них так же было в первый год. Селезнев это любит – говорит, честнее не придумаешь.

Да уж, формат жесткий. Тот, кто стоит выше, не выбирает – его выбирают. И если тебя вызовут пять раз подряд, ты проведешь пять боев. А выносливость имеет значение.

– Теперь по поводу Железного, – Яков понизил голос. –

Юрий сегодня разговаривал с Мироновым и Щукиным. Я видел их в коридоре. Оба из тех, кто ходит под Георгием, ты знаешь. И не знаю, с кем еще он успел спеться.

– Думаешь, они меня вызовут?

– Думаю, не исключено, что попытаются тебя измотать и отбить место.

Я усмехнулся.

– Пусть попробуют.

– Я серьезно, Саш. – Яков посмотрел мне в глаза. – Ты сильный, но если тебя вызовут десять раз, даже ты не выдержишь.

Он, конечно, был прав, но я не чувствовал тревоги. Тело было новым, сила – свежей. Внутри горело нетерпение, не имевшее ничего общего со страхом.

– Спасибо, учту.

Он кивнул, и я ушел.

Тридцатого декабря проснулся раньше будильника.

Было темно. За окном – синяя предрассветная мгла, редкие огни фонарей вдоль аллеи. Я лежал на спине и слушал собственное тело.

Ни тревоги, ни мандража, ни той тупой неуверенности, что бывает перед важными событиями. Только ровная, собранная готовность.

Сел, размял шею, плечи, запястья. Потом оделся в боевую форму – темно-синюю, плотную, с кольчужной подкладкой. Застегнул ремни, затянул наручи. Снял с подставки топор, взвесил в правой руке, потом в левой.

Начальная стадия Тела Духа. Да. Это было именно то, чего мне не хватало все эти месяцы.

Я отвел Вирра обратно в лес, пообещав, что, когда закончу, мы с ним еще поиграем. А потом пошел к восточному залу, где должны были проходить экзамены у моего класса.

Он располагался в отдельном крыле, за спортивными корпусами. Как и остальные, был разделен на несколько арен, точнее, на четыре: по одной на каждый А класс, сдающий свои экзамены.

Когда я пришел, внутри было уже тесно. Восемьдесят студентов класса А, все в боевой форме, с оружием. Напряжение висело в воздухе. Кто-то подтяривал ремни, кто-то проверял клинки, кто-то переминался с ноги на ногу.

Селезнев стоял у площадки с папкой и пером. Рядом – два ассистента-мага. У одного наготове целительский набор.

Я прошел к дальней трибуне и сел, положив топор рядом, лезвием от себя. Якова нашел сразу – два ряда правее. Наши взгляды встретились, и он кивнул. Катерина сидела в третьем ряду с рапирой у бедра. Собранная, губы сжаты.

Наталья – отдельно, у дальней стены. Двуручный меч, длинный и прямой, был прислонен рядом. Руки скрещены на груди.

Ровно в восемь Селезнев поднял руку.

– Тихо.

Зал замолчал.

– Формат – «спиральные вызовы». Начинаем с восьмидесятого места. Каждый может вызвать любого, кто стоит выше. Победа – занимаете его место, рейтинг смещается. Вызывать можно без ограничений. Поражение – право вызова переходит следующему с

конца. Бой ведется в полную силу. Оружие разрешено, но если у вас духовное оружие, использовать его особые свойства запрещено – я буду за этим внимательно следить. Намеренное калечение запрещено. Я оставляю за собой право остановить любой бой и назначить победителя.

Он обвел зал взглядом поверх очков.

– Восьмидесятый, Лыков, ваш вызов.

Экзамен потек, как река.

Первые бои были быстрыми: нижние места разбирались между собой, нащупывая потолок. Селезнев останавливал затянувшиеся схватки на четвертой-пятой минуте, назначал победителя коротким: «Достаточно. Победа – такой-то», – и двигал список дальше. Ассистенты залечивали ссадины и мелкие порезы, студенты возвращались на трибуны.

Я наблюдал.

Меня пока не вызывали. Даже если Яков был прав, нижним позициям, не достигшим хотя бы позднего Сердца, было невозможно хоть что-то со мной сделать, и это все понимали.

Наталью тоже не трогали. Первое место – пропасть. Так что я просто сидел и смотрел.

И вот около полудня наконец вызвали меня. Слава Щукин, занимавший сорок девятое место, заявился на экзамен с поздней стадией Сердца, хотя раньше у него была средняя. Так что в целом его храбрость была понятна. Но уж точно не против меня, побеждавшего даже пиковые стадии.

Очевидно, это была часть той самой игры, про которую говорил Яков. И хотя внутренне у меня не было сомнений, чрезмерная самоуверенность никогда не была полезна.

Если после Щукина меня вызовут еще десять человек, даже если я никому из них не проиграю, к бою с Натальей подойду далеко не в лучшей форме. А значит, надо было с первого же мгновения дать понять всем остальным, у кого были планы заявить вызов второму месту, что этот выбор дорого им обойдется.

– Готовы? – спросил Селезнев, вообще ничем не показывая, что происходящее ему кажется странным.

– Готов, – кивнул я, закидывая топор на плечо.

– Готов! – чуть дрожащим, очевидно почему, голосом ответил Щукин.

– Бой!

Он даже сделать ничего не успел. Разделяющие нас метры я преодолел одним рывком. Широкий взмах топором – от плеча, с оттяжкой.

Я не собирался становиться убийцей, поэтому атаковал не лезвием, а всей поверхностью топора плашмя. Но этого оказалось более чем достаточно, чтобы смести парня с места и отправить его катиться по арене кубарем. Руку я ему точно сломал, возможно и пару ребер.

Ничего, в следующий раз будет думать, прежде чем подписываться на сомнительный план против одноклассника вместо того, чтобы заботиться о своих успехах. Прорвавшись на позднее Сердце, он бы точно сумел подняться минимум до тридцатого места, а то и повыше.

– Немного жестоко, не думаешь? – без прямой претензии спросил у меня Селезнев.

– Он вызвал меня на бой, – пожал плечами. – Я подумал, что он сможет выдержать хоть один удар.

– Победитель – Червин! – объявил Селезнев после нескольких секунд молчания. – Щукин – сорок девятое место.