Перерождение
Шрифт:
Каро смотрел на Кроберг и на диаграмму. А по спине у него бежали мурашки, покусывающие холодом все его тело.
– Самое смешное, что мы сумели это убедительно доказать только благодаря новому виду моний, - Кроберг сделал тон загадочным, напрашиваясь на вопрос.
– Что за новый вид?
– Я рада, что в тебе не угасла жажда познавать, - она прижала руки к груди. – Ты с самого детства был таким любознательным. Ах, - она дотронулась руками до висков, - новые монии, новый вид, он очень агрессивен, но на удивление спокоен. Мы получили этот образец два дня назад. Поместили в среду и о чудо – пошла реакция! Но чистые монии достаточно редки тебе ли не знать, мой мальчик, - она подбежала к Каро и ткнула в диаграмму. – Смотри: эту реакцию нам удалось записать лишь с четвертой попытки и то, длилась она пятнадцать
– Но ведь для ученых и этого должно быть достаточно, - Каро протянул диаграмму профессору. В вопросе чувствовалась надежда, но на этот вопрос он мог вычислить ответ сам.
– Нет, мальчик мой, - Кроберг наклонила голову, она то обнимала себя, то держала руки в молитве, словно не зная куда от них деться, - ты же знаешь, что нам нужны идеальные результаты. А их можешь дать только ты.
Каро нарисовал искусственную улыбку.
– Ты рад, - профессорша припала к нему и обняла, - ох, как я рада. Ты не осуждаешь меня. Боже, я так рада. Ты же знаешь какой ты у меня особенный? – она посмотрела ему в глаза и вновь обняла. – Ты особенный, ты самое потрясающее открытие в моей жизни. И у меня есть главная новость для тебя, - Кроберг отстранилась от Каро. – Я нашла все же способ как обойти эгоцитарную систему язвы в твоем мозгу и блокировать память. Теперь ты не будешь мучиться оттого, что помнишь все эти ужасы.
Она обняла его и, гладя по спине, то и дело приговаривала, что он ее удивительное открытие. Каро смотрел куда-то вперед. Он изо всех сил пытался сдержаться и не дать эмоциям взять верх. Как долго он оттягивал этот момент, как долго настаивал на том, что воспоминания не мешают ему жить. Но у Кроберг не раз возникала идефикс, которая должна была непременно воплотиться.
– Ты какой-то молчаливый сегодня, - Кроберг встала и отошла на пару шагов.
– Не спал всю ночь, профессор, - извинялся Каро. – А вы не боитесь, что блокада эгоцитарной системы может изменить…
– Твою личность? – перебила она.
Каро кивнул.
– Честно мне все равно кто внутри тебя, милый, - она старалась быть искренней и доброжелательной, - главное чтобы память не причиняла тебе боли.
– Я постараюсь не измениться, - Каро понял, что профессор все решила и не намеренна отступать. Это еще одно лабораторное испытание – воздействие на самый мощный нейроцентр монии.
Кроберг улыбнулась, сделала вид что вытирает накатившуюся слезу. Она подошла к приборной панели и вызвала санитаров. Через минуту в помещение зашли два санитара.
– Я рада, что ты понимаешь всю важность предстоящих дел, - Кроберг складывала волосы в узел, - нам предстоят большие открытия. Ступай, готовься.
Каро встал с дивана и подошел к двери. Один из санитаров открыл ее и Каро направился в главную лабораторию. Он шел впереди, санитары сзади. Дорога ему была известна лучше любого из работающих здесь. Каро знал каждую стену, угол, поворот. Не было для него тут секретов и тайн. Каждая запертая дверь когда-то открывалась для него и не раз. Он не знал другого мира, он его не помнил как не пытался вспомнить. С самого раннего детства, когда детям положен теплый и мягкий пол детских садов, Каро шлепал босыми ногами по холодным лабораторным полам. Он – первый житель резервации – он объект номер три. Каро шел по направлению ко второму холлу. Чем дальше они заходили, тем спокойнее был персонал. Никто почти не обращал внимания на Каро и на двух санитаров, сопровождающих его. Именно они видели Каро чаще других. Они были участниками всех его перерождений и частью его жизни в Деревне. Каро знал всех по именам. Некоторых он знал годами и с ними он даже находил общие интересные темы для долгих бесед. Кроберг нравилось что мальчик, легко адаптируется и не мешает, даже помогает ей. Она разрешала персоналу общаться с ним. Некоторые лаборанты, ученые и даже именитые профессоры обучали его своим знаниям. Каро умело сочетал в себе идеального ученика и подопытного кролика.
Они свернули налево. В конце коридора находилась лестница на первый уровень главной лаборатории. Святая святых – как называла ее Кроберг. К горлу Каро подступил ком. Мускулы на лице дрогнули и ноги стали похожи на ватные палочки. Неожиданно Каро оступился. Нога вдруг подкосилась и он начал заваливаться. Но санитары сработали
четко. Они успели подхватить его. Каро отделался испугом. Его сердце бешено колотилось. Рот с жадностью хватал воздух.– Каро что случилось? – встревожено спросил один из санитаров. Они усадили его на ступеньку. Пытаясь дать отдышаться парню. Беспокоились они больше не за него, а за себя. Ведь если с ним что-то случиться, то Кроберг снимет с них головы.
Каро пытался отдышаться.
– Нормально все, - сказал он между глубокими вдохами. – Сейчас все пройдет, дайте пару минут.
Санитары вздохнули свободно. Они отгоняли снующих лабораторных, заставляя их проходить мимо на цыпочках.
– Я говорил, что лучше на лифте, - санитары переговаривались между собой. Каро не вмешивался и не хотел облегчать их участи. Когда-то он сам попросил Кроберг, чтобы ему пешком позволили доходить до главной операционной. Это позволит разогреть кровь в жилах и справиться с волнением.
Отдышавшись, Каро встал и направился дальше вниз. Нужно было пройти еще несколько пролетов, прежде чем они окажутся в фойе второго уровня главной лаборатории. Впереди длинный коридор, в самой дальней его части можно было различить большие створки главного зала операционной. Венчал его большой стеклянный купол. Через него желающие и заинтересованные наблюдали за ходом операции. Несмотря на то что очень часто смотровая была закрыта, Кроберг в минуты своего триумфа давала особое распоряжение и лаборанты, ученые-практики, профессора и даже охрана толпились на смотровой площадке. Каро с санитарами свернули на перекрестке направо. Им предстояло по непрерывно поворачивающемуся длинному коридору обогнуть половину внутреннего комплекса, чтобы оказаться в лифтовом холле. Каро шел уверенней. Он не ожидал от себя предыдущего падения, и повторять такого ему очень не хотелось. Через несколько минут они вышли к холлу. Слева, напротив лифта, за большими двустворчатыми дверями находилась малая лабораторная комната, где готовили пациентов. Один из санитаров открыл своим кодом дверь.
Внутри Каро уже ждали пять лаборанток, в защитных костюмах, они были ему знакомы. Переступив порог, он поздоровался, как делал это всегда. Девушки сразу оживились. Они радостно приветствовали его. Ведь минуты долгого ожидания наконец-то завершились. А раз он здесь, то у них уже 57 минут на подготовку. Лаборантки засуетились.
– Пойдем, - старшая из них, Ольга Арно, взяла его за руку и проводила до кровати-каталки, - раздевайся. Ее миловидный голос выдал ее смущение. Она отвернулась за лекарствами и немного отошла. Каро полностью разделся и лег на кровать. Тем временем девочки-лаборантки принялись делать уколы, брать последние анализы, втыкать датчики. Некоторые из них были очень болезненными. Их втыкала Ольга и каждый раз она извинялась за причиненную боль. Каро снисходительно улыбался.
– Что меня ждет? – сухо спросил он.
– Кроберг затеяла что-то большое, - Ольга сверяла показания с данными, присланными из верхней лаборатории. – Запросили тройные дозы и порции всех препаратов. Биоматериалов больше обычного и танкеров для наполнения.
– Ясно. Большой бенефис профессора. Реквизит подан, - Каро закрыл глаза. Некоторые из лекарств стали действовать. Они расслабляли его мышцы и костные жилы «белой язвы».
Ольга оглянулась проверить не смотрит ли кто, после чего наклонилась к уху Каро и прошептала:
– Я сделала концентрированное обезболивающее, оно поможет, - она отошла от кровати за следующим прибором.
Каро услышал ее, но не подал вида. Ольга была одной из не многих неравнодушных к тому что делает Кроберг. Лаборантка Арно хоть и была старшей над остальными и Кроберг считала ее наименее тупой, все же не считала ее кем-то значительным. Как и все Ольга была лишь тенью, полезной, не мешающейся и безропотной. Здесь все были такими. Светить или не светить кому бы то ни было здесь решала только Кроберг. Но, несмотря на пристальный взор видеокамер и системы слежения, Ольга всегда находила слепую зону чтобы подкормить Каро или вколоть дополнительную дозу снотворного. Она была смышленая и незаметно для всех делала свои растворы более действенными, увеличивая в них концентрацию обезболивающего. И после того, как Каро услышал ее заботливые слова, ему стало спокойнее. Дрожь в теле и взволнованное сердце они не успокоили, но вселили надежду.