Пепелище славы
Шрифт:
– Что ты сделал с ним, отродье?!
– вскричал один из незнакомых эльфов, но тут же замолк под суровым взглядом каштановолосого. Шенгар решил, что это хороший повод испортить тощему стройную картинку единоличного допроса. Он широко улыбнулся:
– Вы думаете, это ходячее несчастье не в силах навредить себе само?
Тут уже не выдержала Нириэль.
– Ради всего святого, скажи хотя бы что с ним!
– в прекрасных глазах эльфийки дрожали слезы.
– Упал со скалы. Сейчас он ничего не видит и не может передвигаться самостоятельно. Не думаю, что он
– Откуда ты явился, урук-хай?
– продолжал свою жесткую линию эльф с каштановыми волосами.
– Тебе с самого начала?
– любезно поинтересовался Шенгар. Любой, кто общался с охотником больше пяти минут, заподозрил бы неладное, особенно приметив огонек, вспыхнувший в глубине алых орочьих глаз. Тощий огонька не увидел. "Наверное, забыл с голодухи, что не все бывает так серьезно, как кажется на первый взгляд", - сочувственно решил Шенгар и вдохнул, чтобы начать свой долгий рассказ.
Увы, молодой орк переоценил собственные возможности. Приступ тяжелого кашля скрутил его. Эльфам оставалось лишь нетерпеливо злиться в ожидании пока к Шенгару не вернулась способность разговаривать.
– Сначала было небо, - вдохновенно поведал он и обвел пространство широким жестом, характеризующим впечатляющие масштабы северной космогонии.
– Одно только небо, без начала и конца. И не было на нем ни солнца, ни луны, ни звезд, ни облаков, ни ветра, что поднимает волны. А под небом было море, бездонное и бескрайнее. Ни рыб, ни водорослей, ни морских гадов не водилось в этих бесконечных…
– Хватит!
– рявкнул худой эльф, сообразив, что над ним попросту издеваются.
– Я хочу знать, что забыли орки в этих горах!
– Забыли? Я, вроде все помню, что надо. Если у тебя проблемы с памятью, могу посоветовать одну травку… С нее, правда, порой такое вспоминают, чего и в жизни не бывает, и в страшном сне не привидится, но в остальном помогает замечательно.
– Заткнись!
– длинноухий, явно не привыкший к подобному обращению, уже порядком растерял былое хладнокровие.
Шенгар скорчил обиженную физиономию:
– Так мне заткнуться или отвечать? Кстати, мы здесь долго болтать можем. А вот художнику вашему ждать не приходится.
Последняя фраза достигла своего адресата. На этот раз Нириэль побледнела уже не от горя, а от ярости.
– Белондар!
– воскликнула она резко.
– Дорога каждая минута, ты разве не понимаешь! Ты задаешь свои вопросы, а Алангор может лишиться жизни!
– Если я не получу на них ответа, жизни можем лишиться мы все, - безжалостно отрезал худой эльф, названный Белондаром.
– И не только мы.
– Ты так уверен, что я собираюсь на них отвечать?
– вмешался Шенгар, отбросив образ дурачка, как кот отшвыривает когтистой лапой надоевшую игрушку.
– Не в твоем положении выбирать, урук-хай!
– Это еще почему? Я в любом положении тебе скажу, чтобы катился к своему Светлому Творцу и дорогу за собой подмел, чтоб эльфятиной не воняло!
Нириэль в отчаянии заломила руки:
– Прекратите ругаться, немедленно! Белондар, он был готов показать
дорогу к Алангору, если бы не ты со своими дурацкими…– В обмен на свободу?!
– окончательно рассвирепел Белондар.
– Ты что, не понимаешь?! Это предательство - отпускать такого пленника!
– Предательство - бросать в беде товарища!
– вскричала эльфийка.
– И отвечать на вопросы вроде тех, которые ты задаешь этому орку, тоже предательство! Во все времена и все войны не считалось зазорным менять жизнь на жизнь!
Шенгар демонстративно растянулся на полу "тюрьмы" и подгреб вместо подушки большой камень.
– Буду нужен - разбудите, - заявил он.
Белондар издавал время от времени звуки, обозначающие желание что-то сказать, но Нириэль так распалилась, что не давала ему вымолвить и слова.
– Я бы поглядела, что был бы за пленник, если бы не мои стрелы! И я уже начинаю жалеть, что пустила их! Похоже, враг мог лучше позаботиться о нашем раненом товарище, чем начитавшиеся о подвигах предков глупцы вроде…
– Нириэль!
– попытался вмешаться эльф с подбитым глазом, за что поплатился немедленно.
– А ты вообще молчи!
– рявкнула светловолосая лучница.
– Трое на одного, и без моей помощи справиться не могли!
– Один из этих троих умер от ран, нанесенных тем орком, которого ты так жаждешь отпустить!
– сумел встрять Белондар.
– Он тоже был твоим товарищем, таким же, как Алангор.
– Его не вернуть! А Алангора еще можно спасти! Белондар, я имею на этого пленника не меньше прав, чем ты!
– Но экспедицию возглавляю я, - напомнил каштановолосый.
– Еще бы ты ее не возглавлял!
– неожиданно зло отозвалась Нириэль.
Тут уже не выдержали все четверо сопровождающих. Разговор сам собой перешел на эльфийский, но знание языка было совершенно необязательно, чтобы понять: в четыре голоса эльфы пытались урезонить рассвирепевшую воительницу.
Поднялся такой галдеж, что голова у Шенгара начала кружиться вдвое сильнее. "Ушастые меня без всяких мечей в могилу сведут", - мрачно подумал он. И все же у него в мыслях не укладывалось, как возможно хотя бы голос повысить на столь прекрасное и совершенное существо как Нириэль.
Известие о том, что она была стрелком, причинившим ему столько неприятностей, подняло эльфийку на такую высоту, что, заглянув с нее на бренную землю, лишь с превеликим трудом можно было различить муравья по имени Шенгар. Одно утешение - мусор вроде Белондара и его компании оттуда и вовсе не должен быть виден.
Тем временем эльфы немного утихли.
– Я сказал нет. Разговор окончен, - смог перевести Шенгар.
Нириэль вдруг живо напомнила ему давешнего барса - за несколько мгновений до смерти, когда зверь понял, что встретил противника не по зубам.
"Ах ты селедка пересушенная!
– зло подумал он.
– Ты заплатишь мне глотком крови за каждую ее слезинку!"
Шенгар глядел на солнце, неторопливо подползающее к цепи гор, и ему представлялось сияние шелковистых волос эльфийской лучницы.