Чтение онлайн

– Лично мне нет никакого дела до тебя и твоего жалкого клана! Но тому, кто послал меня сюда, очень любопытно, достойно ли вели себя его воины за триста лет отсутствия! В твоих же интересах поведать мне как можно больше.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что послан самим Владыкой?

– Именно это я и хочу сказать.

– Такое заявление тоже требует доказательств, - заметил воин Черного Солнца.

– За кого ты меня принимаешь, старик?
– скривился Орог.
– Или ты думаешь, что я так рад торчать в забытых всеми горах, когда другие уже собираются в набеги? Пора доложить Владыке, что все достойные и верные полегли в бою, и от Черного Солнца осталась лишь

горстка предателей, грызущихся за власть так, будто она им принадлежит!

– Это неправда!
– вскричал Уршнак так поспешно, что у Орога отпали последние сомнения в его несомненной причастности к упомянутой грызне.
– Ришнар замутил головы всему клану, но виноваты только он и Барги! Возомнили себя главнее самого Владыки! Я желал лишь справедливости!

– Вот как?
– заинтересованно протянул "урук-хай".

– Если Ришнар меня убьет, никто больше не откроет правду!

– Намекаешь на то, чтобы я помог тебе бежать?

– Да! Вытащи меня отсюда, и я помогу разоблачить этих предателей!

"Что за щедрое предложение!
– подумал Орог.
– Скромно и от всей души". Целостная картинка начинала мало-помалу складываться. Холодный расчет Ришнара проглядывался за ней. Старому интригану был необходим болван во главе клана, и он его получил. Несомненно, Уршнак умнее Барги. Ему без надобности хитрый советчик, обожаемый воинами.

– Но ты сказал, что доказательств нет.

Уршнак замялся. Краткое мгновение продлилась пауза, из которой становилось ясно: он обдумывает, что говорить.

– Не совсем. Я видел своими глазами, как Барги убил вождя.

"Врет, - отметил Орог.
– В тронном зале Ришнар четко сказал, что после смерти Буртака останется слово против слова. Если бы Уршнак действительно был свидетелем, Ришнар не желал бы его смерти".

– Трое присутствовали там: Ришнар, Буртак и я. Ришнар молчит, потому что ему выгодно. Буртак потому что боится. А я молчать не стал и оказался в этой яме.

– Я готов поверить тебе… Но Барги стал вождем пятьдесят лет назад, а ты сидишь здесь от силы десять. Почему ты молчал все это время? Уж не был ли ты с ними заодно?

– Нет! Это все Ришнар. Он и меня сначала обманул. Убедил нас, что у Барги было право, что вождь его оскорбил… Что клан слишком малочисленный, и лишние раздоры ему ни к чему. Только потом я понял, что не было причин, кроме жажды заполучить власть! На моей стороне была почти половина клана. Но остальные поверили в гнусную ложь Барги и Ришнара! Многих славных воинов потерял Владыка в тот день.

– Виновные получат по заслугам, - с холодной надменностью пообещал "посланник".
– И ты поможешь в свершении правосудия.

Костер как раз прогорел до углей, когда Шенгар принес от реки две промытые и выпотрошенные кроличьи тушки. Во время прошлого похода он обнаружил норы и расставил несколько затяжных петель. Добыча не заставила себя ждать.

Напевая незамысловатую песенку про храброго воина, мстящего за убитых братьев, Шенгар принялся разделывать кроликов, щедро натирая каждый кусок смесью пряных трав.

С давних времен орки не отличались разборчивостью в еде. Сжиралось все, что звериные клыки и когти могли разорвать, а мощные челюсти - раздробить. Представление о том, что перед едой пищу неплохо бы приготовить, пришло к Северным Кланам с человеческими женщинами. От матери к дочери передавались тайны рыбного супа и сочного куска мяса с хрустящей корочкой, ароматных подлив, пряных колбас, бодрящих хмельных напитков и прочего волшебства, творящегося у костров больших стоянок. Не то, чтобы женщины

желали оставить поваренное искусство своим страшным секретом… Не то, чтобы мужчин не устраивал вкус приготовленной пищи - вернувшись из дальних походов, они с подозрительной жадностью набрасывались на еду, одним заходом сметая недельный запас продовольствия. И все же, оставшись наедине с собственным голодным желудком, большинство охотников предпочитали не тратить время на ненужные формальности.

Большинство - но только не Шенгар. Не раз он становился объектом ехидных нападок со стороны брата, называвшего его обжорой при каждом удобном случае. Доля истины в этом, несомненно, была. Однако, при всем своем пристрастии к еде, Шенгар считал невкусную пищу бесполезным переводом времени и добра. И делал все, от него зависящее, чтобы не допустить столь ужасных растрат. В первый год совместных странствий он заработал немало затрещин от брата за обуглившиеся, пересоленные, горчащие, жесткие и прочими способами загубленные образчики кулинарии. Горький опыт пошел впрок. Всю зиму Шенгар старательно околачивался неподалеку от лагерных костров. Обаянием он с детства пользовался в совершенстве, а посему проник в самые сокровенные тайны приготовления пищи. Уже следующим летом Орог ворчал по традиции, но сдавался на удивление быстро, уступая брату право распоряжаться трапезой.

Скоро Шенгар пришел к выводу, что готовка еды - вовсе не последовательность обязательных процедур с известным результатом, а процесс не менее увлекательный и творческий, чем погоня за этой едой по горам, лесам и болотам. Не прошло двух лет, и его авторитет в кулинарии сделался столь же непререкаемым, как слава меткого стрелка и способности к определению погоды.

Шенгар как раз закончил с кроликами, когда песенка подошла к заключительным строкам.

фальшиво протянул молодой охотник, нимало не стесняясь совершеннейшему отсутствию музыкального слуха при громком и сильном голосе.

– Я точно жив, - слабо простонал эльф в углу.
– В чертогах Светлого Творца не может быть таких ужасных звуков!

– Еще бы ты посмел сдохнуть, - проворчал Шенгар, обиженный подобным отзывом о своей любимой песне, - после того, как я извел на тебя все запасы целебных трав!

– Но если это не Светлые Чертоги - где я нахожусь?

Радость от предвкушения момента, когда он вопьется зубами в нежный, равномерно прожаренный кусок крольчатины, разом померкла от столь явных признаков жизненной несправедливости.

– Ушастый доходяга ничего не помнит, - горестно вздохнул несостоявшийся герой.
– Вот и таскай таких на собственном горбу под тучей стрел от трех десятков врагов!

– Орки!
– вскричал эльф и дернулся было сесть - не дали прочные жерди шин и вовремя подоспевший Шенгар, силой уложивший взбунтовавшегося пациента обратно.

– Попрыгай еще, потом пятьсот лет будешь как ящерица ползать, или сколько вы там живете!
– цыкнул он сурово.

Эльф охнул от запоздалой боли, безжалостными когтями рванувшей израненную грудь.

– Я вспомнил, - тихо проговорил он.
– Ты - один из тех юношей, что вытащили меня из пропасти. Вы так и не бросили меня! Но… Что случилось потом? Вы смогли предупредить наших в лагере?

– До лагеря мы так и не добрались. Эта пещера - хорошее убежище. Легче поднять со дна Темную Твердыню, чем этим деся… тридцати оркам добраться до нее.