Пепелище славы
Шрифт:
– Ты уж давай, выкарабкивайся, - сказал он эльфу, мешая варево из грибов и целебных трав.
– А то у меня скоро стрел отбиваться от этих придурков не хватит. Придется и впрямь их перестрелять. И будем мы с братишкой Орогом вдвоем ворочать камни в шахте. Точнее, это я их буду ворочать, а он - указания давать. Куда такое годится!
Эльф, разумеется, ничего не ответил. Привычным жестом Шенгар разжал ему зубы и влил приготовленный отвар.
Из осторожности, Шенгар дождался рассвета на площадке у входа, а затем вернулся в пещеру и уснул, зарывшись в теплый мех безрукавки. Ему снились лепешки длинноухих, боевой топор из сияющей стали и девчонка из клана Песня Войны.
ГЛАВА 6.
В тронном зале, как называл Орог про себя большую пещеру, намечалось что-то интересное. Он подполз ближе к щели, чтобы лучше видеть и слышать происходящее.
За прошедшие ночи, когда большинство орков отправлялись наружу, он успел хорошо исследовать окрестные ходы и обнаружить массу интересных вещей. Например, то, что у тронного зала имеется второй потолок, а в потолке - большая трещина, через которую очень удобно наблюдать за тем, что творится внизу. А еще то, что дальше по течению река обрывается водопадом в огромный зал, и в нижней части этого водопада просматриваются лопасти водяного колеса, а также площадки и лестницы для обслуживания механизма. Под шум воды он, не опасаясь быть раскрытым, заколотил в стену несколько костылей и спустился по веревке до верхней площадки. Пока он этим занимался, огромный зал наполнился мягким розовым светом - по всей вероятности, он поступал с поверхности, где как раз должен был заниматься рассвет, через систему линз и зеркал. Однако, раздумывать о тонкостях освещения, Орогу было некогда: в конструкциях внизу он с радостью узнал некоторые из приспособлений, описанных в книге по металлургии, которую перечитал так много раз, что мог пересказать близко к тексту.
Водяное колесо было предназначено для раздува огромных мехов, нагнетающих воздух в исполинскую печь для выплавки металла. Было ясно, что гномы сильно превзошли в технической мысли людей, писавших книгу, но в общих чертах Орог быстро догадался о предназначении тех или иных механизмов. "Темный Владыка, до чего же тут все здоровое!" - пронеслось у него в голове. Если до сих пор у молодого орка сохранялись какие-то иллюзии относительно того, что вдвоем с братом они разберутся с гномьим хозяйством, теперь они развеялись окончательно. Столько руды и угля, сколько сжирает эта печь за один присест, им рубить и жечь добрый месяц. И еще не факт, что с первого раза все получится правильно. Стариканы так же необходимы для претворения в жизнь мечты о железном оружии, как сама рудная залежь.
Смешанные чувства раздирали душу Орога, когда он возвращался тайными коридорами обратно к любимому убежищу над тронным залом. Его не покидало ощущение того, что, делая один шаг на пути к осуществлению своих планов, он отдаляется от них на два…
Тем временем, в тронном зале бедолаге Ригги снова приходилось отдуваться за всех.
– Вождь, мы… Мы опять не смогли до него добраться!
– докладывал, пытаясь держаться с максимальным достоинством, трехсотлетний страдалец.
На половину лица и шеи у Ригги запеклась темная корка размазанной крови. Свежие потеки струйками стекали с правого уха, навсегда утратившего былую остроконечность. За этими признакам безошибочно определялось чувство юмора братишки Шенгара. Из чего Орог с радостью заключил, что брат в порядке и развлекается, как может.
– Что?!!
– вождь толкнул ногой сжавшегося в комок эльфа и сгреб Ригги за край панциря. Ветхие ремни лопнули, и в руках у вождя остались два ряда ржавых пластин. Вождь с отвращением отбросил рухлядь в сторону
– Он ранил Граша, - обреченно вздохнул Ригги.
– Граш еще долго не сможет стрелять.
Пострадавший лучник, замотанный полосами грязной грубой ткани, поспешил спрятаться за спины воинов.
– Дурбаг и Марги хромают, а Буртак совсем плох.
Выражение лица вождя не предвещало для Ригги ничего хорошего. Горемыка сжался в предчувствии удара, но, вопреки ожиданиям, вождь опустился обратно на трон.
– Ришнар!
– угрюмо каркнул он.
Из горстки воинов вышел хмурый, плотно сбитый орк. Спутанные патлы были наполовину седыми. Глаза пылали из-под косматых бровей злыми алыми угольками. Длинный шрам пересекал темную физиономию старого воина от лба до нижней челюсти.
– Барги, - хрипло проговорил седой.
– Он стреляет из лука как десяток длинноухих. Ты хочешь угробить в этих скалах остатки клана?
– А ты хочешь, - зло сощурился Барги, - поединка за место вождя?
– О, - усмехнулся Ришнар.
– Мне надо было заботиться об этом пятьдесят лет назад. В четыреста с лишком сложно переигрывать прошлые ошибки. Но мне все еще хочется просто пожить! Я не собираюсь лезть под стрелу.
Барги шумно дышал, потеряв от такой наглости дар речи.
– Ты будешь доживать свою жалкую жизнь в каменном мешке!
– выдохнул он, наконец.
– Вместе с предателем Уршнаком!
Шрам делал ухмылку Ришнара кривой и на редкость скверной.
– Буртак при смерти. Плохая рана, очень плохая, - проговорил он.
– НАС остается слишком мало.
Вождь вздрогнул, словно его пронзили невидимым клинком, но быстро взял себя в руки.
– Мы все здесь старые товарищи, - произнес он наконец.
– КАЖДОГО связывает с ним много воспоминаний.
Орог готов был поклясться, что между этими двумя происходит что-то гораздо большее, чем простой разговор о боевых товарищах. Нечто, известное вождю, старому воину - и, вероятно, тому раненому, Буртаку.
– Я просто хочу сказать, - примирительным тоном сказал Ришнар, - мы не знаем, кто эти двое, и зачем они явились. Они могли принести вести от Владыки.
– Поздновато он о нас вспомнил, не находишь?
– фыркнул Барги.
– И кого он прислал? Двоих сопляков, едва оторвавшихся от сиськи! Хороша честь для старейшего клана!
Вождь настолько увлекся, что почти забыл о воинах, с интересом следящих за развитием разговора.
– А вы чего уставились?!
– рявкнул он.
– А ну пошли прочь, дайте поговорить!
– Это и нас тоже касается!
– зароптали орки.
– Ришнар говорит за всех!
Седой вояка развернулся лицом к воинам и успокаивающе вскинул вверх обе руки.
– Успокойтесь, братья!
– сказал он.
– Не стоит ссориться с вождем в такой момент! Я смогу договориться о наших интересах!
Некоторое время орки громко шушукались, ворчали, но пришли к согласию на удивление быстро.
– Мы тебе верим, Ришнар!
– заявили они и двинулись к выходу из зала.
"А зря", - подумал Орог, но его мнения, разумеется, никто не спросил.
Некоторое время вождь и старый воин молча глядели друг на друга. Первым тишину нарушил Ришнар:
– Ну что, Барги, ты еще сомневаешься, НАСКОЛЬКО я тебе нужен?
– Не испытывай мое терпение, старик, - гневно воскликнул тот.
– Ты оскорблял меня перед всем кланом!
– Если Буртак умрет, останется двое свидетелей - ты и я, - ответил Ришнар, как ни в чем не бывало.
– Интересное положение, да? Поединок останется за тобой, но слово, Барги! Чьему слову больше поверят?