Чтение онлайн

Двое надзирателей, каждый в шапочке с черепом и длинном черном балахоне без рукавов, подвели ее к скамье подсудимых, расположенной под возвышением, где сидели судьи. Вид ее стал для Жака настоящей пыткой, словно на его теле открылась старая рана. Он знал, что через мгновение их взгляды встретятся, но напряженным мышцам его шеи не хватало сил, чтобы отвернуться.

Время было благосклонно к ней, подумал Жак каким-то уголком своего оцепеневшего мозга. Вокруг ее рта и глаз были заметны следы его течения, но оно дало ей то, чего не могла дать молодость. В изгибе ее губ читалось понимание, и он подумал, что ему сейчас скажут её глаза.

Но сначала она с некоторым

удивлением взглянула на двух надзирателей, державших свои изогнутые посохи в боевой готовности. Затем ее взгляд презрительно скользнул по полукругу пустых судейских кресел. Он миновал бейлифа так быстро, что тот почувствовал себя обманутым, а затем остановился на Жаке.

Он прочел в её спокойном взгляде, что она ожидала увидеть его здесь, и что она не удивлена тем, что с ним сделали годы. Возможно, она видела его фотографии в газетах или даже наблюдала за некоторыми из его казней. Но он хотел знать больше, и он попытался заглянуть глубже в свет и тени ее глаз.

Он обнаружил, что то чувство все еще было там, испытывая эгоистичное удовольствие от того, что она не нашла того, чего он не смог ей дать. Бесконечные поиски, стремление к чему-то, что никогда не выражалось словами, неудовлетворенное желание - всё это всё ещё было там.

Он знал, что она читает его по тому же принципу, но не мог понять, что она обнаружила. Наконец, именно она первой отвела взгляд от его лица, но не сдавшись, а, скорее, для того, чтобы внимательно его оценить. Он чувствовал, как ее взгляд скользит по напряженным мышцам его щек, по рукам, по побелевшим костяшкам пальцев, покрытых шрамами, по его ботинкам, теперь серым от пыли, покрывшей их после прохода по арене. Когда она снова посмотрела на него, ее ненакрашенные губы изогнулись в слабой улыбке.

«Она знает», - подумал Жак. «Она знает, что я не хочу ее убивать!» И тогда его мучения стали невыносимыми. Какая ирония в том, что после стольких лет жизни они снова встретились именно в этот момент. У него возникло непреодолимое желание выхватить пистолеты из серебряной шкатулки оруженосца и попытаться увести ее с арены, готовясь сразиться с любым, кто рискнёт их остановить.

Затем он понял, что бейлиф снова встал, что сотни тысяч зрителей вскочили на ноги. Из главного туннеля донеслись звуки фанфар, возвещая о прибытии судей. Инстинкт заставил Жака вскочить на ноги. Энн осталась сидеть и поднялась только после того, как надзиратели ткнули ее своими изогнутыми посохами.

– О-да, о-да, о-да!
– крикнул бейлиф в микрофон, спрятанный в резной голове кабана.
– Сейчас два часа по-о-ополудни, и наши глашатаи с помощью затейливо украшенных труб, возвещают всем господам, дамам и прочим благородным женщинам о приближении высокого и почтеннейшего су-у-уда! Оставайтесь стоять, пока упомянутый суд не займёт свои места!

Главный Судья, величественно суровый, возглавлял процессию судей, секретарей и пажей, пересекавших арену. Они поднялись на помост, шагая в ногу. Когда все судьи в мантиях и париках расселись по местам, бейлиф поднял свой посох, успокаивая толпу, шумящую в предвкушении. Высоко на вершине одной из северных башен скрытые камеры фиксировали эту сцену и транслировали ее по всей Земле, а также на спутники и отдельные аванпосты на других планетах.

Один из секретарей взял пять свитков пергамента, развязал на каждом алую ленту и передал их судьям. Главный Судья под предлогом того, что просматривает свой, кивнул бейлифу, чтобы тот представил подсудимую.

Лукаво подмигнув Жаку, бейлиф решительно взял Энн за руку и провел ее на три шага вперед. Главный Судья

нервно откашлялся и спросил:

– Это леди Энн из Коберли?

Прежде чем бейлиф успел дать ему ответ, Энн раздражённо ответила сама:

– Я Жетон № 7462883, отдел транзисторов, «Коберли Прецизион Продактс, Лтд».

Главный Судья нахмурился, став свидетелем такого нарушения придворного этикета.

– Вас что, не проинструктировали должным образом?

Энн пожала плечами, и свободное одеяние соскользнуло ещё ниже.

– Наверное, да, но стоит ли тратить столько времени впустую? У вас же есть протокол перед глазами!

Судьи обменялись многозначительными взглядами, и по трибунам пробежал восторженный шепот. Жак почувствовал, что время на исходе. В любом случае шансы на помилование для любого осуждённого были невелики, а учитывая отношение Энн...

На лице Главного Судьи застыло бесстрастное выражение.

– Вы обвиняетесь в том, что лишили жизни мужчину, - торжественно начал он.

– Это неправда!
– прервала его Энн.

Ее внезапное заявление вызвало изумленный вздох у зрителей. Судьи настороженно подались вперед.

– Согласно имеющимся доказательствам...
– снова начал Главный Судья.

– Он не был мужчиной!
– презрительно воскликнула Энн. Её взгляд метнулся к Жаку.
– Здесь больше нет мужчин.

Медленно, как неспешно текущая река, которую невозможно отклонить от ее курса, Главный Судья вернулся к изложению фактов по делу:

– Вы говорите загадками, леди Энн! Учитывая доказательства, совершенно ясно, что жертвой был мужчина.

– Доказательства!
– Энн указала на затаившие дыхание трибуны.
– Вот ваши доказательства! Спросите этих женщин, что они здесь делают! Спросите их, что делали их прапрабабушки на древних борцовских состязаниях! Спросите их, знали ли они когда-нибудь настоящего мужчину, или спросите своих собственных жен!

Невозмутимость Главного Судьи дала трещину. Его щеки возмущенно раздулись. Странная, напряженная тишина охватила женщин на трибунах; мужчины расправили подбитые ватой плечи и с упреком закричали:

– Позор! Позор, леди Энн!

– Почему бы вам не спросить их?
– настаивала Энн.

«Да, спросите их», - подумал Жак, внезапно охваченный всепоглощающей яростью. – «Спросите их!» Возможно, их ответы открыли бы, почему он, один из всех мужчин, оказался тем, кто не смог оправдать их надежд.

– Придержите свой дерзкий язык, женщина!
– прорычал Главный Судья.
– Перед судом остается только один вопрос: вы или не вы забили человека до смерти на глазах у множества джентльменов и леди Коберли?

Энн с вызовом тряхнула длинными волосами.

– Я ударила тем футляром не мужчину, и никакие напыщенные эмблемы ФБВС не превратят его в мужчину! Я ударила бесчувственную логарифмическую линейку, холодный картотечный шкаф, полный уравнений, набор скучных геометрических фигур, автомат, пытавшийся обращаться с женщиной как с холлеритовой [8] перфокартой! Он был таким же мужчиной, как этот...
– Она так резко вскинула локоть, что пузатый бейлиф потерял равновесие и чуть не упал. На его лице отразился страх.