Палач
Шрифт:
Сэр Мэллори шагнул вперед и примирительно улыбнулся.
– Возможно, сэр Жак не понимает всех обстоятельств, - сказал он успокаивающе.
– Видите ли, сэр Жак, эта казнь очень важна для ФБВС. Уже почти три года не было ни одной первоклассной казни, и это единственное, что мы можем предложить публике за все это время. Конечно, суд все равно должен самостоятельно решить, есть ли какие-либо основания для отмены приговора, но мы бы не хотели, чтобы кто-либо из сотрудников нашего Бюро был ответственен за разочарование общественности.
– Я всегда выполнял свой долг, - запротестовал Жак. — Но в этот раз...
– ФБВС хорошо осведомлено о вашем великолепном послужном списке, - прервал
– Мы высоко ценим ваши заслуги в эти трудные времена. Тем не менее, мы всегда должны смотреть в будущее! Особенно «в этот раз», как вы говорите. Технологии привели нас в мир, где нет необходимости в раздорах или конфликтах, но человек еще недостаточно созрел для такого мира, и ему нужна разрядка, чтобы предотвратить опасные взрывы. Поверьте мне, сэр Жак, было бы крайне неразумно откладывать сегодняшнюю казнь!
Главный Судья сердито откашлялся.
– И неразумно стоять здесь и разговаривать, пока суд ожидает начала заседания, - отрезал он.
– Сэр Мэллори, не могли бы вы напомнить этому человеку о его клятве, о его долге и покончить с этим?
Жак почувствовал, как в нем закипает гнев.
– Я помню о своей клятве, - прорычал он, - но...
– Конечно, конечно, - пробормотал сэр Мэллори, - и ФБВС разделяет ваши чувства. Мы также, естественно, сожалеем о досужих сплетнях, распространяющихся, чтобы подогреть интерес к этой казни. Но обстоятельства неподвластны нашему контролю, сэр Жак. Как государственные служащие, мы должны исполнять...
Главный Судья взмахнул париком перед лицом Жака.
– Отвечайте!
– потребовал он.
– Вы будете выполнять свой долг или нет?
Сэр Мэллори отступил назад и развел руками, словно показывая Жаку, что он больше ничего не может с сделать.
Жак стоял, напряженно выпрямившись, бесстрастный, в то время как его разум балансировал на тонкой грани между неповиновением и подчинением. Он знал, что его следующие слова решат не только этот вопрос. На карту была поставлена вся его профессиональная жизнь, все, чему он учился и за что боролся с тех пор, как в возрасте тринадцати лет был отобран для службы. Одно неверное слово — и он мог быть уволен из Бюро. Остаток своих лет он проведет в каморке на какой-нибудь атомной электростанции, где у него будет своя кнопка, на которую он будет нажимать два часа каждый день. После той жизни, что он вёл, такая монотонность была бы невыносима!
Но посылать пуля за пулей в тело женщины, что могла быть Энн... Пот стекал по чётко очерченным линиям его щёк. Рядом с ним, выставив вперед одну ногу, неподвижно стоял маленький оруженосец, белая туника все еще была перекинута через его вытянутую руку.
– Сэр Жак, мы ждем вашего ответа, - прозвучал холодный голос Главного Судьи.
Внутренний голос Жака настойчиво убеждал его повернуться к ним спиной, но благоразумие подсказывало ему потянуть время. Судя по льстивому поведению сэра Мэллори, это он вполне мог выдумать и распространить сплетню о его предполагаемых прошлых отношениях с осужденной женщиной. Возможно, было бы разумно немного подождать, прежде чем принимать окончательное решение.
Жак поклонился и хрипло произнес:
– Я жду распоряжений Суда, Ваше Высочество.
Если Главный Судья и заметил, что Жак сказал «жду» вместо более правильного «буду повиноваться», то он не подал виду.
– Очень хорошо, - произнёс он.
– Суд соберется через пять минут.
Он повернулся так резко, что чуть не столкнулся с бейлифом, изо всех сил пытавшимся скрыть свое разочарование.
Сэр Мэллори улыбнулся Жаку и тепло сказал:
– ФБВС гордится вами!
Когда они вышли из комнаты, все еще
напуганный оруженосец, заикаясь, пробормотал:– О-одеваемся, с-сир?
Жак, не ответив, подошел к дивану и присел на его край.
– Пошевеливайтесь!
– скомандовал он.
Его чувства были в смятении: он отчаянно хотел увидеть леди Энн и в то же время боялся этого момента. Если это та самая Энн...
Дрожащими пальцами оруженосец намазал каждое мускулистое плечо тремя каплями ароматного масла, после чего натянул на голову и верхнюю часть тела Жака белую тунику — белую, символизирующую чистоту побуждений выходящего на арену казни. Затем последовали черные бриджи и чулки — черные в знак вечной памяти о смерти. Поверх туники был надет огненно-красный сюрко [7] , украшенный на рукавах красными геральдическими узорами, а на спине - вставшим на дыбы серебристым львом. На своем левом плече сквайр закрепил шнурок из белого шелка, символизирующий еще не совершенное деяние. После казни женщина, выигравшая эту честь в лотерее, срезала бы его.
7
Сюрко — начиная с XII века длинный и просторный плащ, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца.
Зашнуровав ботинки Жака, оруженосец отступил на шаг, улучив мгновение, чтобы полюбоваться делом своих рук.
– Отличная работа, сквайр, - похвалил его Жак.
– А теперь, пожалуй, мне пора идти!
Оруженосец покраснел и просиял от благодарности. Он взял серебряный футляр с двумя Pistolet du Mort, один для Жака, другой для осужденного.
Заседание Суда проходило на переносной платформе в центре Судебной арены. Как только решение о приведении приговора в исполнение будет принято, платформу уберут.
Когда Жак вышел из туннеля и направился к платформе, на трибунах внезапно воцарилась тишина, прервавшая гомон и смех. Большая часть стотысячной толпы уже заняла свои места. За спиной Жака оруженосец с гордостью расправил свои узкие плечи. Это был кульминационный момент в его жизни, проведенной среди пленок, схем и проблем с обратной связью в компьютерных исследованиях.
Жак поднялся на платформу, поклонился толпе и занял свое место слева от бейлифа, сев в резное дубовое кресло, украшенное черной драпировкой. Его оруженосец гордо встал позади него. Бейлиф пробормотал:
– Впечатляющее появление для того, у кого было всего пять минут на переодевание! Твоя прекрасная жертва еще не прибыла.
Жак с каменным лицом проигнорировал его.
Взрыв криков, раздавшийся с трибун, заставил бейлифа вскочить на ноги.
– А вот и она!
– объявил он с предвкушающей улыбкой.
– Смотри внимательно, сэр Жак, оно того стоит!
Хотя это было самое трудное, что он когда-либо делал, Жак воздерживался от того, чтобы смотреть, пока женщина и два её надзирателя почти подошли к ступеням платформы.
А потом он посмотрел прямо на нее, и потрясение от этого было сродни физическому удару. Да, это была Энн. Даже спустя столько лет в этом не было никаких сомнений. Она была такой же высокой, как он ее помнил, и в изгибе ее загорелых плеч были те же мягкость и теплота. Он внезапно ощутил прежнюю тоску по ней.
На ней был бархатный балахон, небрежно накинутый на плечи, что было жестом презрения. Под ним было полупрозрачное платье смерти. Ее густые светлые волосы, гораздо более длинные, чем было принято в то время, каскадом ниспадали на плечи. На ее ногах были серебряные сандалии, которые она позже снимет вместе с бархатным балахоном, как раз перед тем, как взойти на помост в кругу казни.