Отвергая
Шрифт:
– Сейчас позову доктора, – она бодро поднялась со стула и прошла в кабинет, где принимала Агот Хейккинен – городской ветеринар.
А я развернула ткань и взглянула на птицу. Кровь пропитала часть шарфа, где находилась ее голова, лапки перестали дергаться, но сердце ее еще стучало, медленно, но стучало. Глазки ее были полуоткрыты, что навело меня на мысль о том, что птица, должно быть, находится в предсмертном состоянии, отчего я испытала приступ вины, хоть и не была причастна к ее падению.
В приемную вернулась Грида. Она рукой указала мне войти. Я завернула птицу и зашагала в кабинет доктора. Агот была облачена в медицинский халат и перчатки. Вероятно, проводила
– Привет, Руна, кого будем осматривать сегодня? – сквозь медицинскую маску проговорила Агот.
– Думаю, это галка.
Я положила птицу на свободное место стола и отошла. Доктор аккуратно развернула шарф. Ей было достаточно взгляда, чтобы выдать, свой вердикт:
– Сожалею, но птице уже ничем не помочь, – Агот помедлила, но, увидев мое опечаленное лицо, добавила. – Я лишь могу облегчить ее страдание.
Я кивнула, а доктор подошла к шкафчику с медикаментами, быстро набрала из какой-то ампулы жидкость в шприц и вернулась к столу. Отогнула правое крыло у галки и ввела раствор.
На мгновение птица ожила. Ее глаза широко раскрылись, лапки с крыльями задергались. Во мне вспыхнула надежда. А после так же быстро угасла. Галка обмякла на столе, а ее глазки, закатившись, закрылись.
Агот сняла перчатки с маской, бросила их в урну возле умывальника и спросила:
– Как ты?
– Не представляю, как вы сталкиваетесь со смертью животных каждый день.
– Не совсем каждый, в большинстве своем моя работа лечить, а не усыплять, – с милосердной улыбкой проговорила Агот. – Руна ты добрая девочка, но ты должна понять, что смерть – это неизбежный цикл жизни.
По дороге домой я думала о призраке Варди. Каждый раз, когда он появлялся, то подносил указательный палец к своим губам, словно призывал молчать и внимательно его слушать. Но как мне нужно было его слушать, если он никогда ничего не говорил?
Мне бы хотелось рассказать кому-то о Варди кроме Бринт, но я и так хожу к школьному психологу. А уж если начну болтать о призраках направо и налево, меня запрут в местной психушке Ларссона, чего бы мне совсем не хотелось. К тому же я уже как-то собиралась рассказать о том, что вижу, Ханне. Она в тот первый сеанс сказала: «Призраки прошлого могут преследовать нас всю жизнь».
Может, Варди – это мое проклятье?
Машина остановилась перед нашей семейной лавкой «Кристалл». Магазинчик располагался на достаточно оживленной улице. А все благодаря пекарне, что находилась через два дома от нас. Излюбленное место подростков благодаря сладкому капучино и рогаликам с корицей. По выходным и в будни люди частенько шныряли тут и там. Покупатели не обходили и Кристалл. Но по большому счету большинство из них только глазели, самые же редкие, наверное, туристы, набивали сумки до отвала.
По выходным мне приходилось стоять за прилавком вместо мамы. В целом работа была непыльной, подавать покупателям понравившиеся безделушки, среди которых можно было отыскать редкостный хлам.
Мы шагнули навстречу нашим владениям и, как и с утра, мне в нос ударил резкий запах сушеных трав, что были подвешены на веревках под потолком. Честно говоря, не знаю, как вообще к нам кто-то заглядывал, ведь один единственный запах мог сбить с ног даже слона.
Мама щелкнула выключателем и помещение озарилось приглушенным светом желтых настенных ламп, в свете которых заблестела позолота на антиквариате. По полу зацокали четыре лапы пса Анники и из-за шторки, разделяющей магазин и дом, показалась серая морда Чехословакского
влчака. Бросившись к своей хозяйке, пес возбужденно взвыл, взялся скакать на месте и яростно махать хвостом. А увидев в руках Анники покупки с едой из кафе и почувствовав исходящий от них запах, Варс и вовсе сошел с ума. Анника хмуро зыркнула на пса и поспешила в кухню. Пес последовал за ней, с тем же звуком цоканья лап.Внутри помещение нашей лавки походило на склад со старьем. Но если присмотреться, можно было различить «полезные» для кого-то вещи. В открытых стеллажах стояли всевозможные фигурки, как фарфоровые, так и из набитых животных. Таксидермия меня никогда не привлекала. Я всегда старалась помочь уличным бродягам, а иной раз и облегчить им жизнь, пристроив в приют.
Старые издания книг, виниловые пластинки, раритетные модельки машин и куча всевозможных часов покоилось на витринах и стеллажах. Абажуры, лампы и подсвечники; бутылки, баночки и разные склянки; картины неизвестных художников в стиле импрессионизма и просто моя детская мазня. Все это и еще много прочего можно было найти внутри.
Раньше это помещение принадлежало старичку антиквариату, который незадолго до продажи Кристалла решил уйти на покой. При покупке мама унаследовала часть барахла, некоторый из которых стоил немалых денег.
Старые радиоприемники, патефоны и просто кассетные или дисковые магнитофоны. Изящные вазы, неудобные стулья, кривые зеркала и пара швейных машинок.
Здесь даже были редкие издания карт Таро разнообразных видов и с отличающимися друг от друга рубашками.
Вендела до того задержавшаяся на улице вошла в Кристалл со стаканчиком кофе. Эта особа употребляла, наверное, по дюжине кружек в день, оттого-то и была самой энергичной в нашей семье. Как по подиуму прошла мимо нас к фиолетовой шторке и скрылась.
– Мам, ты скучаешь по нему? – осмелилась спросить я, когда мы остались вдвоем.
Вива, что уже шагала в сторону кухни, остановилась, словно окаменела, а после медленно произнесла, посмотрев на меня:
– Каждый день.
Несколько минут она молчала, должно быть, собираясь с мыслями и силами, после чего развернулась и ушла.
Оставшись одна в Кристалле, я услышала противное царапанье во входную дверь. Это был кот Венделы Агмунд. Подойдя к выходу, я открыла дверь и впустила черный комок шерсти внутрь. Кот недовольно мяукнул, увидев меня, и поспешил убраться куда подальше. Агмунд меня почему-то недолюбливал.
Я уже хотела пойти в свою комнату, когда дверь Кристала снова распахнулась и на пороге появилась мисс Сигерд. Высокая светловолосая женщина с вытянутым лицом и ярко-синими глазами впервые осматривала магазинчик. На ней была длинная бархатная юбка цвета индиго и свободный вязаный свитер черного цвета.
– Добрый день, Руна – поздоровалась она.
– Здравствуйте, мисс Сигерд.
Ханна Сигерд была моим школьным психологом, к которому меня направило руководство школы после смерти Варди. Честно говоря, после похорон я чувствовала себя неважно, часто прогуливала школу, от чего успеваемость моя съехала ниже некуда.
– Что привело вас сюда?
– Давно хотела заглянуть. Помнится, ты так много рассказывала об этом местечке, – приветливо улыбнулась Ханна.
На улице послышалось громкое карканье противных воронов, которые кружили возле уличной урны. Я подошла к открытому окну и хотела было занавесить шторку, когда одна из птиц подлетела к стеклу, как будто пытаясь заглянуть внутрь Кристалла. Маленькие глаза бусинки смотрели прямо на меня, а черные перья поблескивали на свету. Я задернула шторку и вернулась к Ханне.