Чтение онлайн

– Сходится, да? – сказала Дейзи-Мэй. – Тот парень, Пит, говорил об этом на похоронах. Вы, ребята, и Клэр, вы были друганами.

– По-видимому, еще со школы.

Дейзи-Мэй ткнула пальцем в фото.

– Блин, вы с Питом прям бойскауты. В моей школе такую парочку пацанов сразу бы распяли. Единственный дискуссионный клуб, который у нас был, это когда парни пытались скостить себе срок в колонии для несовершеннолетних.

Джо раздраженно оскалился, ткнул бесформенным кулаком прямо сквозь шкафчик.

– Вся эта хрень – словно ходишь по чужим воспоминаниям. Сначала ничего не понимаешь,

а когда поймешь, хочешь вернуться обратно.

– Это послежизнь, Джоуи. Раньше привыкнешь, счастливее будешь. Ты видел, чтобы я хныкала просто потому, что нашла свою кучку кожи и костей в той каморке? Сейчас важно только одно: навести в этом дерьме порядок.

* * *

Через несколько секунд блужданий Джо сообразил, что чувствовать запах можно и без носа из плоти и крови. Если снаружи, у главного входа, он чуял едва заметный запах крови и отбеливателя, школьные коридоры его юности были большой дозой прошлого: пот, пища, дезинфектант и плесень заражали его тем же ощущением смутной тревоги, будто что-то происходит на обочине, хотя он этого не видит.

Затем на одной из этих невидимых обочин произошло столкновение.

– Ты это слышала? – спросил Джо, резко разворачиваясь.

– В тихой школе хлопнула дверь? – ответила Дейзи-Мэй. – Ага, блин, слышала.

Оба осторожно двинулись в обратную сторону. Приглушенного зеленого сияния табличек эвакуационных выходов в коридоре хватало, чтобы осветить их путь; воздух похрустывал, будто нечто ожидало разрешения взорваться.

Еще один гулкий удар, на этот раз громче.

– Это в туалете, – бросил Джо, переходя на бег.

– Откуда ты знаешь?

– Я помню, где тут туалеты.

– Знаешь, некоторых людей из Отряда отправляют на посты в Нью-Йорке, – сказала Дейзи-Мэй, когда они завернули за угол, а потом с трудом затормозили перед мужским туалетом. – А мы носимся вокруг школьных сортиров… Просто горшок дерьма.

Джо, не обращая на нее внимания, сделал шаг к двери в туалет. Рябой деревянный порог не давал ей закрыться, и пока Джо осторожно подходил к двери, волоски на его шее встали дыбом, будто что-то знали.

– Ага, я тоже чувствую, – прошептала Дейзи-Мэй. – Входим осторожно, да?

Они подобрались вплотную к двери, у Джо крутило в животе.

– Здесь что-то неладно, – прошептал он.

Дейзи-Мэй обернулась и шикнула на него.

Они постояли у двери.

Переглянулись.

И вошли внутрь.

Дежурное освещение часто мигало красным, в окно просачивался рубец лунного света.

Спиной к ним стоял мальчик, согнувшийся над раковиной. На нем была школьная форма, видавшая лучшие дни; некогда белая рубашка посерела от плесени, штаны истрепались и сползли.

«Поздновато, чтобы бродить по школьным коридорам, – подумал Джо. – Занятия окончились несколько часов назад».

Мальчик замер, словно услышал мысли Джо.

И обернулся.

На вид Джо дал бы ему лет двенадцать. Кожа мальчишки была фарфорово-белой, тело дергалось тысячью микродвижений, как кукла в руках неумелого кукловода. Левый глаз смотрел на них – чего нельзя было сказать о правом, поскольку из него росла коричневая лоза, тянущаяся из глазницы и обвивающая макушку.

Руки мальчика были колонизированы тем же образом; казалось, будто он уснул, а потом оказался в сказке братьев Гримм.

«А вот это страшновато», – подумал Джо.

Ребенок открыл рот, и Джо увидел в его глотке пучок таких же коричневых плетей. Мальчик попытался заговорить; с синих губ рвались и замирали хриплые гласные.

Джо ощутил, как Дейзи-Мэй схватила его за руку.

– Бедняга заражен.

– Чем?

– Я же говорила, призраков на Почве хватает ненадолго. После определенного момента воздух сгнаивает их прямо на месте. Не знаю, что убило этого мальчишку, но он не смог перейти на ту сторону. Он здесь слишком долго.

– Откуда ты знаешь, что он мертв? – прошептал Джо.

– У него из глаза растет эта гребаная коричневая херня.

Мальчик протянул к ним руки, и Джо показалось, что коричневые плети напряглись.

– Не могу, – прохрипел мальчишка, моля единственным здоровым глазом.

– Чего не можешь, приятель? – спросила Дейзи-Мэй, шагнув к нему навстречу.

Мальчик накрыл правую руку левой, сцепил их; на лице вырезано отчаяние, вены на шее вздулись.

– Не могу… убрать… это.

Дейзи-Мэй сочувственно улыбнулась.

– Бесит эта штука, да? Погоди немного. У меня с собой кое-что есть.

– Что мы будем делать? – прошептал Джо, когда она обернулась к нему.

– Когда они становятся такими, уже ничего не поделаешь, – прошептала в ответ Дейзи-Мэй. – Ничего не осталось, только боль и растерянность. Тут, на Почве, есть кое-кто поблизости; он может помочь.

– Ты же говорила, что души вроде нас не могут оставаться здесь бесконечно, – сказал Джо. – Что это нас стирает.

– Эта душа не такая, как мы, – ответила Дейзи-Мэй. – Совсем не такая. – Она залезла в карман и достала две пластинки жвачки. – Знаешь, что мне приказано? И тебе тоже, раз ты теперь в Отряде? Мы должны избавлять таких бедолаг от страданий. «Мы ничего не можем для них сделать, – говорит Герцогиня, – значит, мы должны освободить их от этого ада». Знаешь, что я ей ответила?

Джо покачал головой.

– Что мы не убийцы. Что мы должны защищать, искать справедливости, а не изображать гребаный расстрельный взвод. Важен каждый. Каждый.

Дейзи-Мэй снова вылепила улыбку, потом медленно подошла к мальчику, нагнулась к нему и протянула пластинку жвачки.

– Приятель, все норм, можешь мне доверять. От этой штуки тебе станет намного легче. Обещаю.

Мальчик с подозрением посмотрел на жвачку, и Дейзи-Мэй поощрительно кивнула. Он протянул руку – рука легонько дрожала – и схватил жвачку, засунул ее в рот и стал пережевывать.

Эффект был почти мгновенным.

Здоровый глаз закатился; мальчик медленно сполз на пол, упершись спиной в дверцу одной из кабинок. Он удовлетворенно выдохнул, и плети, которые вились вокруг его головы, начали потихоньку распадаться.

– Жвачка успокаивает их, как в Загоне, – сказала Дейзи-Мэй. – Герцогиня опять же против, считает, что это бессмысленная трата ресурсов, что это все равно без толку.

– А сколько этих «ресурсов» у нас осталось? – поинтересовался Джо, глядя, как голова мальчика начала опускаться.