Чтение онлайн

– Неизвестный корабль. Мы предупреждали. Поверьте, нам очень жаль, – прозвучало сообщение.

Им жаль? Что за бред? Почему им жаль? Неожиданно внутри его корабля возник переливающийся шар размером с две ладони. Он был необыкновенно красив и окрашивал радужными красками весь отсек. Это поле, понятно, что это поле. Шар становился всё менее прозрачным, а потом внезапно исчез с громким хлопком, и ярчайший белый свет залил всю его вселенную.

На фоне происходящего его заявление о том, что он сам виноват в аварии первого модуля, прозвучало невовремя и не вызвало никакой реакции. И это было неправильно. Да, само собой, у них есть вновь пришедшее коммюнике от руководителя контактной группы, и у них есть проблема с арестом Уайта. Это – первоочередные задачи. Но могли

бы хоть как-то отреагировать. Пожурить. Погрозить пальцем. Назвать дураком. Дима с молодости связывал себя с армией и знал, что никакой проступок не должен оставаться без наказания. Дежурство вне очереди, сто отжиманий, гауптвахта – что угодно, лишь бы не так. Когда он привлёк внимание товарищей, и, опустив глаза в стол, рассказал о том, что они с Шаном нашли, то буквально всего лишь на несколько секунд привлёк к себе внимание. Молчаливые непонимающие взгляды. Потом Айк махнул рукой, сказал: «Дело древнее», и все вернулись к поиску вариантов. Это было неправильным.

Ладно, об этом и правда можно будет подумать позже и прекратить сейчас заниматься самобичеванием. В конце концов с точки зрения Джулиани он повинен и в более тяжелых преступлениях, например в том, что начал переговоры без его разрешения. Хотя, кто агент такой, чтобы давать его? Какое право имеет ЦРУ решать за Россию или за контактный центр ООН что именно можно, а что нельзя? Точно. Ни Джулиани, ни ЦРУ не обладают подобными полномочиями. Но могут – ещё как могут – влиять на других!

– Товарищи, я только что понял, кто всем заправляет в контактном центре, – сказал Волков. – Рассудите сами: Джулиани, агент ЦРУ, имеет слишком большое влияние в проекте. Пользуясь им, он спокойно арестовывает людей, работающих на программу, выносит обвинения мне и Айку в том, что мы сделали не так, как он бы хотел. Также, Джулиани заранее знает о решении дипломатов, хотя оно ещё не отправлено нам. И в конце концов само их решение – отказ от Согласия. Кому это выгодно? Только спецслужбам. Американским, русским, китайским, немецким, британским, – да любых стран вообще. Официально они друг с другом как бы враждуют, но на деле у всех долгосрочный общий интерес. Если нет противостояния – нет и необходимости в их существовании.

– Ты считаешь, что спецслужбы ведущих стран сговорились? – Айк с сомнением посмотрел на него.

– Необязательно. Просто каждый из присутствующих сделал один и тот же очевидный вывод: Согласие убьёт его профессию, лишит влияния. Всё, что сказал Вол-Си Гош, напрямую противоречит их деятельности. Большинство присутствующих там так или иначе имеют отношение к секретным службам. Поэтому они так быстро приняли решение. Потом что-то сочинят в своё оправдание, неважно, что именно, и навесят на уши гражданским. В итоге мы с вами имеем гидру о двенадцати головах, которая решает за всё человечество.

– Вот почему нельзя было давать решать им, и вот почему контакт проходит здесь. Потому что здесь их нет. Но они могут что угодно нам присылать, а мы возьмём и примем решение сами! – усмехнулся Шан.

– Увы, Чжоу Шан, – парировала Мари, – мы не можем так поступить. Нас объявят предателями и саботируют всё. В итоге Земля с какой-то вероятностью погибнет. Лично я не готова на такое.

Вот как. Джулиани и ему подобные знают, что именно они обладают реальной властью. И понимают, что все на Марсе это знают. Они готовы рискнуть Землёй, поскольку каждый день ей рискуют. А здесь, за триста миллионов километров, рисковать всем человечеством некому. Здесь люди, ценящие каждую жизнь, что уж говорить обо всей расе? Их поймали, поймали в ловушку.

– Я думал, что нам следует бояться пришельцев, – произнес Айк, – а опасность ждёт нас дома.

– Постойте, но ведь мы можем решить вопрос без контактного центра! – Шан вновь взял слово, встал и пошёл вокруг стола. – Если мы готовы говорить от имени Земли, то должны быть готовы и обнародовать всю информацию о контакте. В нашем распоряжении «Одиссей», и мы можем транслировать людям всё, что хотим. Сотни вышек разных СМИ и их спутников примут наши сигналы и растиражируют в каждый уголок планеты.

Закончив говорить, он плюхнулся в кресло, после чего посмотрел на то, какой эффект произвела эта идея. С точки зрения Димы мысль была слишком спорной. Готовы ли люди к подобным знаниям? Вправе ли они решать за всех? Айк скривил лицо, – видимо, думал о том. Да и Джесс отрицательно покачала головой.

– Дело в том, Шан, – сказала она, – что «Одиссей» контролируется нами лишь формально. Земля мгновенно перекроет доступ. Взламывать его системы у меня кишка

тонка. Попробовать, конечно, можно – не зря мы на нём летели целый год, я неплохо изучила корабль. Но сколько там «задних дверей» для программистов с Земли – трудно представить. В крайнем случае они могут просто удалённо отключить системы, и корабль будет потерян для всех. Рано или поздно он сойдёт с орбиты и грохнется на Марс.

– И, честно говоря, мы должны понимать, что любое наше сообщение можно будет опровергнуть. У нас нет никаких доказательств существования инопланетян, кроме сомнительных записей, – добавила Мари. – И даже если они признают существование пришельцев, – ничто не помешает заявить, что те промыли нам мозги и хотят нашими руками распустить все службы безопасности мира, чтобы потом было проще управлять человечеством.

– Резюмируем: такой метод тоже не сработает, – грустно заметила Рашми.

Все замолчали. Интересно, а почему молчит Крис? Он какой-то подавленный, да и Мичико тоже. Надо обязательно выведать, что случилось. Но потом, а сейчас нужно думать. Бороться со спецслужбами не выходит, это ясно. Но как там говорят? Не можешь победить – возглавь. Необходимо как-то сыграть на спецслужбах, убрать это единство, заставить их следовать Согласию, найти вариант, чтобы получилось так, будто хвост вертит собакой [50] . Значит, им придётся определить выгоду для ЦРУ и подобных, сделать из них союзников, а не врагов, заставив действовать по заданному сценарию и думать, что они всё контролируют, до тех пор, пока не станет поздно. Но сначала, определённо, стоит выпить кофе.

– Так, перерыв. И я за кофе. Кому-то ещё приготовить? – спросил он, вставая. Мари кивнула, Джесс подняла руку. Рашми улыбнулась Айку, который поднялся со своего стула вслед за Димой.

– Я с тобой. Пора прерваться, ты прав. Мозгам нужно зарядиться, – сказал Кинг.

Они прошли на кухню, Волков плотно заполнил рожок и включил кофемашину, подставив кофейник. Лучше уж сразу сделать на всех, чем по одной чашке. Айк открыл холодильник и выудил из него какие-то соленья, оставшиеся ещё со свадьбы.

– Будешь огурец? – спросил он, протягивая маленький маринованный корнишон. Дима кивнул, взял огурчик и прожевал его. Вкусно, но слишком много уксуса на его взгляд. Однако, иначе он бы не долетел. Черт, странно осознавать, что такие мелкие мысли мелькали где-то среди роя значимых идей и гипотез.

– Айк, мы не можем победить, атакуя в лоб. Нам нужно повлиять на ход их мыслей. Я уверен, что письма Артура Уайта и Генриха Ланге после вчерашнего рапорта прочли все значимые спецслужбы. При этом ты – единственный среди нас, кто получил информацию об аресте Уайта. Так что, если я кину утку в ответ на его письмо, её тут же перехватят и начнут анализировать. Надо сделать так, чтобы они развернули всю ситуацию в правильную сторону, – Дима тужился, формируя слова из пока что слабо связанных мыслей.

Айк с любопытством посмотрел на него. Кофемашина булькала и источала манящий аромат, а Волков подбирал формулировки. Это было не так-то просто. Идеи роились, но девяносто пять процентов из них казались ерундой. Нужно быть весьма умным и хитрым, чтобы играть в такой лиге. И всё же парень продолжил:

– Например, можно написать так, чтобы они подумали, что рапорт Криса являлся неполным. Я отправлю Артуру якобы свои размышления, но агенты, в присущей им манере, станут искать в послании нечто большее. Надо, чтобы они проанализировали, ужаснулись, освободили профессора Уайта и вернули его. Нам необходимо придумать то, что заставит их плясать под нашу дудку. Мы же понимаем, что это люди, помешанные на контроле. Так что, чем опаснее будет изображённая в письме альтернатива – тем лучше для нас. Новая информация должна выглядеть настолько страшно, что спецслужбы в неё непременно поверят. А потом, когда она не подтвердится, окажется, что это были просто рассуждения. И с нас всех – как с гуся вода.