Чтение онлайн

– Вот, вроде бы намечается ответ. Смотри, война заканчивается. Нам надо восстанавливать разрушенное хозяйство. Предстоят большие закупки за границей. Предположим, что формирование заказа на приобретение паровозов попадет в руки агенту Великой Ложи англичан. Что следует ожидать?

– Конечно, он сделает заказ на Великобританию, в интересах своих братьев.

– Нужно ли это Шипу? Никак нет. Ему нужно, чтобы такое не происходило. Вот ключик к его политике. Он надеется нашими руками устранить конкурентов, да ни где-нибудь, а в самом сердце советского правительства. Я горжусь этим старым евреем. Только непонятно, почему об этом нельзя сказать напрямую? Шип так привык дурить всем головы, что скоро задурит себе самому. Мы и так не можем делать ставку ни на кого, кроме американцев. Если мы свяжемся с Лондоном, то он обязательно превратит нас в фарш для собственных котлет. Благодарим

покорно. Поэтому ставка на Америку является нашей коренной, и не надо мутить воду недоговоренностями.

Кроме того, по письму видно, что Шип лезет и в наши внутренние дела. Это он по-американски незатейливо задумал. Похоже, Янкель планирует в срочном порядке создать из нас банановую республику и обескровить ее за десять лет. Понятно, что Шип планирует приспособить комдвижение под свои нужды, но для нас это значит повозка впереди лошади. Наш план – не обескровить Совдепию, а превратить ее в могучий плацдарм мировой революции. Поэтому, пусть Вечный Жид внесет вклад в наше укрепление, сам того не подозревая. Это будет не банановая республика, а вооруженная до зубов и неукротимая революционная армия-страна. Поэтому налицо некоторые противоречия между желаниями товарища Троцкого и мистера Шипа. Никто не знает, что за ребенок родится от нашего союза. Вопрос беспрецедентно важный, спешить здесь нельзя, правильно? Так что претворять в жизнь сломя голову его ценные рекомендации не станем. Поэтому, за список передай ему нашу благодарность, мол, очень польщены, будут ли еще? Роман с ним построим на чисто коммерческой основе: он нам – шестеренки, мы ему – побрякушки. А масоны наши пускай спокойно работают на благо трудового народа. Настанет час – попросим их об услугах.

Теперь, вот еще что я с тобой хотел обсудить. Расстановка в ЦК конечно важна. Будем ею заниматься. Хотя пока Ульянов в силе, особенно развернуться не позволит, но на вторые места надо людей двигать.

Это только одна сторона. Другая – наша слабость в армии и чрезвычайке. Случись что – они нам не опора. Особенно важна ВЧК. По настоящему мы сильны только в Питере. В Москве же, на Лубянке, есть кто угодно, только не наши единомышленники. Возглавляет поляк, к которому ни на какой козе не подъедешь. В президиуме русские, латыши, хохлы! В оперативных отделах пролетарии. Был один Блюмкин, и того резидентом к черту на кулички заслали. По губернским комиссиям вообще черт те что творится. А твои говнюки, видите ли, расползлись по наркомпросам и гохранам ковать свое маленькое еврейское счастье. Не рано ли обеспокоились своими карманами? Надо в ближайшее время сделать так, чтобы это орудие подчинялось нашей наводке! Это твоя задача.

Армией займусь я сам. Хорошо, что хоть здесь имеется группа блестящих специалистов, которых надо только правильно расставить по местам. Ты меня понял?

– Чего же здесь не понять, Лев Давыдовыч, дорогой. Только где столько людей взять? Мы маленький народ.

– О каком народе ты говоришь? Чем дальше, тем больше я начинаю замечать, что в ЦК появляются группировки по национальному признаку. Более того, евреи уже проталкивают евреев в наркоматы только потому, что они евреи, будь это даже кретины. Если это исходит от тебя, то ты потерял способность здраво оценивать обстановку. Заруби себе на носу, Лев: никаких национальных фракций, никакого еврейского засилья в аппарате. Это погибель! Только политическая работа со всеми единомышленниками, только интернационализм могут проложить себе дорогу в сегодняшней ситуации. Поэтому, относительно ЧК надо дать указание по нашей линии, чтобы подыскивали честных, надежных, интеллигентных людей из числа русских. Настоящих, убежденных интернационалистов, которые в трудную минуту смогут встать на нашу сторону. Таких товарищей надо поднимать, поощрять, холить и лелеять. Для нас русский троцкист в сто раз дороже, чем еврейский. Такие люди, я убежден, в чрезвычайке есть, и немало. Только сразу тебя хочу предостеречь: на Украине эту работу проводить не следует. Сам знаешь почему. Сконцентрируйтесь по районам, где живут преимущественно русские и малые народы: от Поволжья в Сибирь и в направлении ДВР.

– Я понимаю, Лев Давыдович. Но как ни крути, наши задачи будут для них новы и непонятны. Ведь речь идет об уходе от позиции большинства. А сегодня этот уход готовится известной тебе группой революционеров. Как бы не прогореть на таком привлечении новых членов. До скандала недалеко.

– Что-то, Лева, я тебя не пойму. Я тебе о Фоме, а ты мне о ком? Нет никакой группы. Нет! Есть люди из разных отрядов партии, объединяющиеся вокруг идеи перманентной революции. Если хочешь – инженеры революционного процесса, а не заговорщики, как Ленин.

Он революцию не делал, он только схватил эту жар-птицу за хвост. А мы будем ее делать во всем мире, с учетом уже имеющегося опыта.

Если ты хочешь стать серьезным политиком, забудь эти бредни, которые распространяют черносотенцы. Ни марксисты, ни евреи и ни рабочий класс не являются авторами русской революции. Все они – ее попутчики. Не надо принижать мозги русского народа. Он свою революцию сам сделал. Если бы ты прилежно читал русскую литературу, ты бы понял, что в прошлом веке российская интеллигенция, в которой марксистов и евреев было по пальцам пересчитать, уже подготовила империю к перевороту. Она разъяснила народу, что виновником всех его бед является царизм. И что выход можно найти только в ликвидации самодержавия. Нам надо за это в ножки поклониться писателям-демократам. Ведь только благодаря им русские люди поверили в исключительность своего страдания. И если бы не они, то и российские бунты никогда не поднялись бы до революции. Хотя, если быть точным, шла и в литературе идейная борьба за русского человека. Тогда столкнулось два течения творческой мысли.

С одной стороны – Гоголь и Достоевский – сильные таланты, звавшие народ к смирению перед Богом. К религиозному самоограничению. На наше счастье, Россия по этому пути не пошла, потому что их заглушили певцы чувственной практики вроде Гончарова, Тургенева, Чернышевского. Хотя надо честно признать, что философской мощи в них совсем нет. Видимо, оттого, что стали атеистами не в итоге глубоких размышлений, а в подражание Европе. В результате запутались в собственных подштанниках. Читать «Отцы и дети» просто смешно. Постыдно инфантилен и Чернышевский.

А вот Лев Толстой – это действительно мощь. Гений! Сначала завоевал всенародное признание своими романами. Стал непоколебимым авторитетом. Книги, и вправду, потрясающие. А потом, завладев умами читающей публики, повел дело к отрицанию Христа. Умно, красиво. Попы его за это предали анафеме! Ну и дураки. Он от этого только популярнее стал, потому что церковь уже свои позиции в умах людей потеряла.

Вот эти силы и привели народ к разрушению. Что ты на меня так смотришь, славянофила во мне узрел? Нет, Лева, я, конечно, не славянофил. Но надо смотреть правде в глаза. Причина русской революции заключается, во-первых, в разорительной войне, а во-вторых, в том, что русскому человеку вложили в голову идею свержения царизма его учителя. Они же лишили его религиозных тормозов. Вот он и встал на дыбы по сумме этих слагаемых. И только на третье место мы поставим нашу с тобой героическую подпольную деятельность. Что, разве не так? Разве большевики не оседлали кобылу революции только на ее завершающем этапе? Впрочем, и мы с тобой тоже в последний момент перепрыгнули в их обоз. Почему я об этом так распространяюсь? Потому что, если мы решили устроить мировой пожар, то без услуг писательской братии нам не обойтись. Она первая предаст любой режим и загадит мозги его апологетам.

А теперь о главном. Лева, дорогой, пойми! Ленинский контроль над Россией очень зыбок. Хозяйственные дела у нас не получаются. Грядет большой голод. Придется применять жестокие репрессии. В том числе и внутри партии. Если к этому времени образуется какая-нибудь группа или фракция Троцкого – то это начало конца. Все грехи на нас спишут, в том числе и за засуху и за потоп. Именно поэтому мы должны вести широкую политическую работу, быть интернационалистами. Никакой групповщины, ты хорошо меня понимаешь?

Недолго длилось Ольгино счастье. И полгода не прошло, как Антон резко охладел к ней. После его очередного возвращения из командировки, она, как обычно, вошла в кабинет, по-хозяйски повернула ключ в двери, улыбнулась ему и стала молча раздеваться. Однако такой любвеобильный и быстро воспламеняющийся Антон, в этот раз неподвижно сидел за столом и, опустив глаза, протирал бархоткой пенсне.

Ольгино сердце сразу защемило тревогой. Ее охватило предчувствие чего-то плохого. Застегнув блузку, девушка присела на край стола, положила руки на плечи Седову и спросила:

– Случилось что? Вижу, случилось. Не томи.

– Случилось, Оля. Мы больше продолжать наши отношения не будем.

У нее закружилась голова, внутри что-то взорвалось и рассыпалось горячими искрами. Чувство отчаянного протеста овладело ей.

– Что ты говоришь, – еле сдерживая себя, прошептала она, – что ты? Ведь у нас же все прекрасно, у нас все хорошо, мы друг друга любим. Ты, просто, наверное, заболел, голубчик, что ты?

– Прости меня, Оля, я перед тобою виноват. Виноват, совести у меня нет. Но не могу тебя обманывать. Я скоро сюда свою семью привезу. Нам кончать надо.