Чтение онлайн

Выпрыгнув из канавы, Федор увидел, что часть отряда сумела вырваться и бежит к оврагам, а последним в этой группе едва ковыляет Седов с пулеметом. Из ног его, изорванных осколками гранаты, бьет кровь. Вот он повернулся, упал на жухлую

осеннюю траву за небольшую кочку, шарит руками вокруг в поисках слетевшего пенсне, не находит и хватается за пулемет. Однако Гочкис вместо очереди кашлянул одиночным выстрелом и заклинил. Видно, что чекист впервые держит его в руках.

Подняв валявшуюся на дороге винтовку, Федор в несколько прыжков зигзагами достиг Антона. Тот бросил бесполезный пулемет, привстал из-за кочки на колени и пытается достать браунинг из кармана бриджей, беспомощно глядя на искаженное ненавистью лицо Федора близорукими серыми глазами.

– За женушку мою, – прохрипел Федор и всадил Антону в горло трехгранный штык.

Все стихло.

В полночь, загрузив три подводы необходимыми вещами и сделав самые неотложные дела по хозяйству, бандиты уходили в шатковские леса. Федор наказал Глафире после похорон Маши искать с Семкой прибежища в Новом Ивашкове. Мордва – народ добрый. Примут и обогреют. А здесь неизвестно, чего ждать.

– Когда обоснуемся, разыщу вас. Завтра все, что можешь, продавай. Хоть немного деньжишек соберешь на первое время.

Федор

дернул вожжи, и повозка растворилась во тьме.

На девять дней Митя зашел за Седовыми, чтобы вместе идти на кладбище.

Там он застал Ксению с Лизой, которые переехали к старикам.

Антон и Алексей были погребены отдельно от братской могилы красноармейцев и чекистов. Над их дощатыми обелисками поблескивали свежей краской две жестяные красные звездочки.

Мать Антона, едва дошедшая до кладбища, осела на свежий холмик и припала к обелиску. Из груди ее вырвался тихий, непрерывный стон. Константин Владимирович положил в подножие могил два букетика осенних астр, сел на свежеструганую скамейку и закрыл лицо руками. Ксения опустилась рядом, неотрывно смотрела на обелиск и что-то шептала.

Митя чувствовал, что невидимая нечисть витает где-то над могилами и довольно гудит сытой утробой. Люди накрыли ей богатое пиршество.

Он достал из сумки молоток, гвозди, два небольших православных креста и прибил их к обелискам. Затем распрямился, воздел руки к небу и начал молитву:

– Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его…

В небо над Окояновом врывались слепые километры грядущего.