Чтение онлайн

— Вы продаете желания. Совсем как они.

— Глубокомысленно, — произнес Сорроу. — Но тут внизу я просто посредник. Курьер с трупами.

— От кого?

— Это правда неважно. — Улыбка Сорроу вышла дерганой. — Важно лишь то, что по прибытии последней поставки я смогу покинуть эту клоаку. Совершенно не могу понять, с чего бы кому–то сознательно тут находиться.

Он нарочито уставился на Сола. Тот пожал плечами.

— У меня больше ничего нет. И надо выплатить долг.

— А кому не надо? Впрочем, вы лучше тех идиотов на их нелепом летучем острове. Когда это все кончится, нам следует устроить в Городе-Улье совместное предприятие.

Кто–нибудь пробовал сжигать тела, чтобы получать топливо? Это могла бы быть наша фишка.

— Вы напились.

— Очень, и вам бы тоже следовало, — отозвался Сорроу. — Нам нужно только востребованное на рынке название. Синоним молнии, который рифмуется с трупом…

Он нахмурился, барабаня пальцами по столу.

— Может, если бы я просто поговорил с Блюстителями, — начал было Сол. — Объяснил, что невозможно…

— Посмотрите, сколько времени, — произнес Сорроу, мельком глянув на свои часы. — Вот-вот наступит пора вечерних молитв.

— Вы начали ходить в церковь?

Сорроу покачал головой.

— Не для нас. Для него.

Сол проследил за его взглядом. Улицы опустели, даже нищие старались забраться поглубже в тень.

Они приближались: сотни людей горделиво вышагивали под драными знаменами, украшенными грубым изображением пламени. Некоторые были вооружены: они держали отремонтированные автоматы и старинные огнеметы, а носили истрепанные рясы и зловещие маски. Многие другие казались попросту отчаявшимися. Их наряды выглядели еще более никчемно, а единственным оружием им служила бескомпромиссная вера. Маршируя, они пели: какофонический хор прославлял имя Бога-Императора псалмами о покаянии и ненависти.

Это были вестники. За ними появился лорд Пьюрберн, восседающий на своем троне. Его платформа висела на струях ярко-голубого пламени. Позади него на возвышении была установлена необычная камера. Она почему–то казалась более древней, словно к платформе прикрутили реликт прежних времен. На ней располагалось горнило с ревущим огнем, не создававшим ни копоти, ни дыма. Солу были известны традиции Меркатор Пирос. Каждое семейство превыше всего дорожило своим Вечным Пламенем, которое почиталось как священная реликвия. Один и тот же огонь горел годами, или даже столетиями, никогда не угасая и символизируя не только власть, но также историю и преемственность. Сол всегда полагал это расточительством, бессмысленным расходованием прометия. Но теперь он видел, как паства ластится к пламени, отчаянно пытаясь схватить тлеющую искру. Теперь он понимал эту силу.

— Узрите вашего врага, — произнес Сорроу. — Все еще собираетесь противостоять ему при помощи здравого смысла и улик? Может, выйдете сейчас перед ними, достанете пару инфокарт или вроде того?

Сол не ответил. Он был сосредоточен на пламени. Что–то в этом свете вызывало у него беспокойство. Тот как будто двигался по собственной воле, а при пристальном рассмотрении чудилось, что в огне вытравлены странные цвета: насыщенные фиолетовые и жгуче-голубые тона, которые, в свою очередь, разделялись на невиданные оттенки — краски из неведомого спектра ино-света. Казалось, они меняются, реагируя на внимание, словно изучают его в ответ.

Он бросил взгляд на Сорроу. Тот, похоже, ничего не замечал.

— Пламя движется неправильно, — пробормотал Сол.

Сорроу закатил глаза.

— Темпес, мой старый друг, ну передохните же вы. Я понимаю, вы не любите этого человека, и, по правде говоря, сам нахожу его утомительным занудой. Однако это начинает

выглядеть жалко. Нельзя винить его за ветер.

— Разумеется, я мог бы: то количество дыма, которое он создает, нарушает атмосферную активность. Но я не это имею в виду. Смотрите.

— Смотреть на что?

Сорроу не видел. Сол поймал себя на том, что его взгляд переместился на камеру под пламенем. Та выглядела почти как старая келья скитника, где почитатели Бога-Императора затворялись от грехов человечества. Это была архаичная форма молитвы, неприемлемая для верующих из дома Кавдор, вера которых стремилась очистить неправедных огнем и кровью.

Он нахмурился. Возможно, это была игра света, или же тени от пламени. Однако ему практически казалось, будто он что–то видит за стенками камеры — фигуру, сидящую позади лорда Пьюрберна. Словно тень, только порожденная не тьмой, а светом.

Он моргнул, крепко зажмурив единственный оставшийся глаз от зарева. Но все равно видел фигуру, чье тело — огонь, а взгляд — палящий свет солнца. Тот самый ужасный свет, от которого он убегал во снах; тот самый свет, от которого земля пузырилась, а его плоть горела.

Сол тряхнул головой. Это могла быть галлюцинация: Ангвис уже предупреждала его, что лечение даст побочные эффекты — галлюцинации и иллюзии. И все–таки он видел световую тень Пьюрберна. Хуже того — ощутил, что та смотрела на него в ответ.

— Это он, — прошептал Сол.

Сорроу покосился на него, задрав бровь.

— Энергия, — сказал Сол. — Пламя. Это он. Он как Стежок. Чудовище.

— Наверное, я слишком много выпил, — произнес Сорроу, хмурясь. — Потому что я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Пьюрберн, — ответил Сол, бросив взгляд на друга. — Это он бич равнин Спасения. Его сила поддерживает работу Перикулуса. Он псайкер. Огненный колдун.

Вирэ и ее рабы уже давно успели обосноваться в Перикулусе, когда через главные ворота прошел человек, следовавший за ними. Он стянул с лица очки и зачесал свой ирокез на место, вглядываясь во мрак. Входная плата была грабительской и создавала впечатление, будто бы на той стороне ждет какой–то рай коммерции и перспектив.

— И вот, Калеб Пропащий вступил в Запретный Купол и обнаружил, что тот оставаляет желать лучшего, — со вздохом произнес он. Реплику никто не услышал. По улицам мало кто ходил, а те прохожие, что были, носили маски дома Кавдор. К нему уже приближались трое: двое с автоматами и еще один со сложным древковым оружием, которое, похоже, собрали из металлолома. Оно включало в себя лезвие на конце, а также детали мушкетона. Калеб понятия не имел, выстрелит ли оно на самом деле, но не испытывал потребности проверить эту теорию. Вместо этого он улыбнулся людям и помахал им.

Они не ответили таким же жестом.

Каждый поочередно смерил его взглядом, словно ища лишь повода для конфликта. Видимо, они с неохотой пришли к заключению, что улыбка не является достаточным основанием, чтобы вершить правосудие Бога-Императора. Однако Калебу показалось, что все было близко к тому.

— Ну, пока, — прошептал он, когда троица удалилась в поисках новых грехов, требующих очищения. — Кстати, от вас всех прекрасно пахнет. Совершенно не похоже, будто кто–то выблевал чумных крыс в использованный мешок для трупов, а потом набил его дерьмом. Никто такого даже не предположит, даже не намекнет.