Чтение онлайн

— Может, это нам и сделать? — спросила Элле. — Поугрожать сборщику?

— Не уверена, что он понимает такое понятие. — Вирэ грохнула кулаком по вокс-коммуникатору. — Слушай, ты! У меня для тебя новое предложение: открой проход, и я не стану отрывать тебе ноги!

— Уплатите сбор!

— Видишь? — поинтересовалась Вирэ. — Этот человек простую угрозу уяснить не может.

— Вы уверены, что это человек? — нахмурилась Элле. — Он, похоже, просто повторяет обрывки разговора. Может, там автоматика, например когитатор подключен к системе записи голоса?

— Это нам поможет?

— Полагаю, нет. Разве что открыть

можно каким–то ключевым словом?

— Эй, там, — сказала Вирэ, продолжая прижимать кулак к коммуникатору. — Моей подруге вот кажется, что ты просто запись, но я так думаю: если бы кто и делал запись, то не выбрал бы голос, который звучит так, словно давится с полными легкими воды. Как считаешь?

— Уплатите сбор! — вот и весь ответ. Вирэ нахмурилась, пытаясь различить какую–нибудь перемену в интонации. Это было сложно; голос все так же звучал удивительно влажно.

— Хорошо, мы заплатим, — предприняла она попытку. — Все уплатят сбор. Сколько там?

Она ожидала все той же реакции, однако последовала пауза, словно находившийся по другую сторону вокса, кем бы он ни был, обдумывал ее слова.

— Да, — в конце концов, произнес он. — Мы возьмем плату, когда станет темно.

На сей раз его тон изменился. Он казался довольным. Или, быть может, взволнованным? Нет, не то слово. Не взволнованным. Скорее, предвкушающим. В нем слышался практически… голод.

Ее взгляд снова перескочил на сточную реку. В воде колыхалось так много костей.

— Так когда нам платить? — спросила Вирэ. У нее вдруг пересохло во рту.

— Скоро, — сказал голос. Радость в нем слышалась даже через потрескивающий коммуникатор. — Тьма грядет.

— Элле, — окликнула Вирэ, отступая от двери и снимая с цепной глефы ножны. — Ты говорила, что проводила проверки данных по этому пути? И там не было записей о препятствиях или помехах?

— Верно.

— А запись об успешном проходе была?

Элле нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Это исхоженный маршрут? — негромко продолжила Вирэ. Ее взгляд остановился на толпе ульевых рабов. Большинство из них сидело, ценя краткую передышку.

— Я… этим путем мало кто ходит, — проговорила Элле тихим голосом. — До Перикулуса было мало смысла. Даже теперь большинство выбирает дорогу подлиннее. Но у нас не было на это времени.

— Стало быть, записи о пункте сбора пошлины нет либо потому, что никто здесь не ходил, либо потому, что никто из выбравших этот путь не добрался до другого конца?

— Я…

— Тьма, — пробормотала Вирэ, и ее взгляд упал на тускнеющие люмены, освещавшие туннель. — Когда начинается ночной цикл?

— Никак не узнать, — отозвалась Элле, и тут один люмен мигнул и отключился. — На такой глубине многие проходы не синхронизированы с основным ульем.

— У меня такое чувство, будто я еще пожалею, что не взяла световые гранаты, — прошептала Вирэ, трижды постучав по личному вокс-коммуникатору. Получив этот сигнал, Кандальщики и бойцы с арен напряглись и рассредоточились вдоль колонны, двигаясь не спеша, чтобы не встревожить рабов. И все же она заметила, что некоторые подняли глаза на занявших позиции тюремщиков. Тут и там раздавались перешептывания. Это было рискованно, мятеж порой разрастался из самого безобидного действия.

Погас второй люмен. Потом третий, и по туннелю потянулись длинные тени.

— Всем быть начеку, — произнесла

Вирэ, прижав палец к коммуникатору. — Не знаю, что именно, но что–то приближается. Включить наплечные фонари; у меня ощущение, что темнота нам здесь не друг. Рабов держать по центру. Что бы это ни было, ему придется пройти через нас.

Она проследила, как ее гладиаторы готовят свое оружие. Порез улыбался, возбужденно предвкушая битву — слишком молодой и глупый, чтобы понять опасность. Рядом с ним стоял Блок, державшийся более осторожно и сжимавший в руках массивную цепную глефу. Крюгер продолжал опираться на рокрит, подстраивая свой силовой молот.

Из темноты протянулось множество бледных пальцев, которые схватили его за лицо и руку, а затем уволокли в сумрак. Он даже не успел вскрикнуть.

Из теней появились новые бледные твари. Вирэ предостерегающе завопила, но наступила тьма, и они оказались повсюду.

Сол не отрывал взгляда от пациента. Не то, чтобы того было особо видно — тело покрывали трубки и провода, продлевавшие его существование, а почерневшая кожа была замотана марлей. Однако комната представляла собой бездушное место с лишенными украшений серыми пласталевыми стенами, и помимо пациента в ней имелся всего один интересный объект.

А Солу не хотелось на него смотреть.

Он не мог объяснить, почему это вызывало у него такой ужас. Он видел смерть всю свою жизнь. Но в темном предмете, установленном в углу помещения, было нечто особенное. Стоило лишь подумать о нем, как Солом овладевала тошнота. Даже повернувшись спиной, тот видел в пластали его отражение. Преломление искажало образ, и почему–то казалось, будто он глядит в ответ.

Безумие. Это инструмент допроса и не более того, а камера, где он размещается — просто ящик. Однако его форма что–то напоминала — виденную Солом в инфотеке Иглы картинку с планеты, где мертвых помещали в мавзолеи. Их хранили в сосудах, известных как саркофаги.

Вот на что была похожа камера. На саркофаг.

…Озаренный…

Сол дернулся от звука. Всего лишь шепот, но как будто одновременно доносившийся и сзади, и спереди. Он слышал такое уже не в первый раз, однако в комнате не было никого, кроме пациента и саркофага.

Он бросил взгляд на дверь. Снаружи стояли на посту двое Разрядных Стражей — якобы для его защиты, но скорее для того, чтобы вмешаться в тот момент, когда Совет Света почувствует, что их интересы под угрозой. Слышали ли они? Или же они и издавали этот звук — может, это попытка вывести его из равновесия? Это звучало больше похоже на идею Делаков. Более вероятным объяснением представлялось то, что из–за отсутствия сна он становился параноиком.

…Тени собираются, Озаренный…

Дверь отъехала в сторону. Вошла Ангвис, по бокам от которой следовали двое ее агентов. Прежде чем дверь закрылась, Сол мельком заметил Разрядных Стражей, стоявших на часах.

— Вы опоздали, — сказал Сол резче, чем намеревался. Он так и не научился мастерски скрывать свои чувства. Сорроу говорил, что это его самая очаровательная и невыносимая черта.

— Мои извинения, господин, — отозвалась Ангвис, насмешливо кланяясь. — Нам пришлось провести некоторую разведку.