Чтение онлайн

Он вздохнул и слегка съежился перед ними. Миг уязвимости — важный, чтобы добиться доверия.

— Я горжусь наследием своей семьи, — продолжил он. — Горжусь тем, что со времен Великого крестового похода мы хранили вверенный нам огонь Бога-Императора и несли этот свет в темные уголки. Однако в Перикулусе мы не справились. Здесь мы предпочли выгоду умеренности. Коль скоро грешили другие, а мы были лишь посредниками, мы не считали свои поступки безнравственными. Просто закрывали глаза на чужие слабости.

Он отвел глаза от пламени, и его взгляд упал на притихшую толпу.

— И Перикулус пал. И повсюду наступила тьма, — сказал он. — Существует

множество рассказов о том, как это было, и все они, несомненно, содержат толику истины. Однако что бы ни произошло: технический сбой или же война между Домами, причиной был наш проступок в глазах Бога-Императора.

Запустив руку в свои одеяния, он извлек и развернул пожелтевший свиток, на котором стояла эмблема дома Хельмавр.

— Моя семья все еще держит контракт на права поставки энергии в Перикулус, — произнес он. — Не сомневайтесь, я осуществлю эти права. Прочих же, кто предъявляет притязания, прошу лишь представить их мне. Тем, чьи претензии легитимны, я воздам должное и знаю, что так же они воздадут и мне. Остальные из вас должны либо заверить в своей поддержке, либо поскорее удалиться. Перикулус восстанет из пепла. Он станет сильнее, чем когда–либо прежде. Но этот новый Перикулус будет служить воле Бога-Императора. Всякий, кто осмелится противиться, встретится с Его гневом.

Он бросил взгляд на Пиромагира. Немой слуга шаркающей походкой выступил вперед, поднимая руку с конфоркой. С дымящегося орудия все еще капал горящий прометий.

— Теперь занимайтесь своими делами, — тихо сказал Пьюрберн. Толпа рассеивалась, но он увидел, что к нему приближается фигура, облаченная в знакомый ему наряд дома Кавдор. Лицо скрывала щерящаяся маска. Сперва он решил, что это один из его крестоносцев и уже собирался велеть стражам убрать его, однако в том, как этот человек шел, присутствовало нечто особенное. Он не хромал ни умом, ни телом, поступь была уверенной, а взгляд — сосредоточенным. Во всяком случае, он привык к угрозам насилием, и они его не тревожили.

Подойдя, незваный гость поклонился и опустился на одно колено. Однако в нем чувствовалась напряженность, и, несмотря на его почтительность, Пьюрберн видел, что человек борется с нарастающей яростью.

— Ты можешь встать, — произнес Пьюрберн. Было сложно разобраться, что за человек под маской. Возможно, один из тех умных кавдорцев, которые знали, как ведется эта игра. Это могло оказаться проблемой. Но человек заговорил, и лорд Пьюрберн расслабился: никто бы не смог усомниться в слепой убежденности, звучавшей в его голосе.

— Лорд Пьюрберн, благодарение Богу-Императору за ваше появление. Я страшился, что мои молитвы останутся без ответа.

— Он всегда отвечает тем, кто служит Ему, — мягко отозвался Пьюрберн. — Скажи, с кем я говорю?

— Я Тритус [16] Павший, из дома Кавдор.

— Ясно. И почему же столь благочестивый человек, как ты, обречен находиться в этом логове греха?

— Такие места — мое покаяние, милорд, — ответил Тритус. — Я не всегда видел свет. Но тан сказал мне, что я обрету искупление там, где темнее всего. Потому тьмы–то я и ищу.

— Тан?

— Тан Кавдора, милорд, — сказал человек, встретившись с ним взглядом. Налитые кровью глаза пылали яростью. — Владыка нашего Дома и по праву

губернатор этой планеты.

Итак, он был безумен. Впрочем, это не имело значения, просто делало его орудием иного толка.

— Как долго ты пробыл здесь, Тритус?

— С момента находки: с тех пор, как леди Уайрпас вскрыла купол. Я видел, как она сломала печать, милорд. Видел, как она открыла врата в эту дыру.

— И где же леди Уайрпас сейчас?

— Сгинула, милорд. Несомненно, тьма забрала ее за грех любопытства, — прошептал Тритус с остекленевшим взглядом. — Тан поручил мне искать темные места, а здесь одна лишь тьма.

Пьюрберн мгновение пристально смотрел на него. Пальцы отстучали последовательность команд на панели управления, размещенной в подлокотнике трона. Платформа медленно опустилась на землю. Он сошел с нее, аккуратно взял Тритуса за руку и поднял на ноги.

— Тебе нет нужды падать ниц передо мной, — произнес он, глядя человеку в глаза. — Мы оба — Его слуги, оба — грешники перед Его светом.

Тритус медленно и нерешительно встал, словно ожидал подвоха.

— Милорд?

— Мне нужна твоя помощь, Тритус, — продолжил Пьюрберн. — Мне нужно знать, кто здесь находится, и чего они хотят. Мне нужно знать своих союзников и врагов; кто правит и кто жаждет получить энергию. Мне нужно знать инфраструктуру: что найдено и что уже точно утрачено. Мне нужно, чтобы ты отвел меня туда, где обитала леди Уайрпас. И мне нужны люди, верные Богу-Императору и его Вечному Пламени: люди готовые встретить смерть во имя Него.

— Я ждал этого всю жизнь, милорд. Я предоставлю все, что вам нужно.

— Я в долгу перед тобой, — кивнул Пьюрберн, и его взгляд переместился на примитивный распределитель в центре городка из времянок. — Но есть еще одна последняя вещь, которая нужна мне более всего. Мне нужно знать, кто осмелился врезаться в мои магистрали, чтобы красть свет Императора.

— Знаете, почему я вас терпел?

Сол слегка приоткрыл оставшийся глаз, но наградой ему стал лишь обжигающий свет. Он застонал и попытался подтянуть руку к лицу, зажмуривая глаз.

— А, мои извинения, лорд Сол. Я забываю, что вы еще не приняли свое наследие. Уменьшить освещение на сорок пять процентов.

Он узнал голос: едкую интонацию, злобу под личиной остроумия. Похоже, его удостоил своим визитом достопочтенный лорд Севериор.

— Дело в отношении, которое вас сдерживало, — продолжил Севериор, присаживаясь на кровать рядом с Солом и кладя руки на свой шоковый посох. — Мое семейство обитало на Фульгурмессис на протяжении поколений. Именно моего прапрадеда первым почтили Даром Просвещения, хирургически изменив его глаза, чтобы он по-настоящему ценил яркость.

Он посмотрел на Сола. В его хрустально-голубых глазах сиял позаимствованный свет.

— У вас, разумеется, истории нет, — двинулся дальше он. — Ни родословной, ни значимости. Ваша мать была техником низкого уровня, пораженным проклятием высокомерия. Неспособность принять свое место стоила этой несчастной женщине жизни. Из–за этого я вам сочувствую: с ее стороны было эгоистично ставить вас в такое положение.

Он похлопал Сола по ноге.

— И все же, — произнес он, — кризис порождает возможности. Вы как–то пережили молнию, что убила ее. Доктор Кауте вырезал вас из утробы, принес на палубу Иглы. Говорят, о ваших криках возвещал гром, и само небо плакало вместе с вами.