Один плюс три
Шрифт:
Прибежали перепуганные машинисты, и Веня пропустил их в спецвагон. Затем из вокзала вышел служащий в дореволюционной форме. Стоял и таращился на поезд. И на площадь выскочили два конных, глянули на поезд и ускакали.
– Это же казаки! Белые!
– пискнул машинист из-за двери.
Царский служащий, пятясь как рак, скрылся. Веня забрался назад в вагон и закрыл дверь...
– Что делать?
– в тамбуре совещались.
– И кто виноват, что они так круто влипли в ситуэйшн.
– Командир, давай дёргать отсюда!
– Куда дёргать? Как это кто нам поможет? Местное начальство тут обязоно быть! Элитное, блин!
– отчеканил лейтенант.
Вслед
– Позовите советское руководство!
– из ПП выпустил очередь в воздух.
– Кышь, ястреб белый!..
'Казаки, понимаешь, зэки эти. А нервы, как и челюсть, надо беречь смолоду!' Казаков с площади как рукой сдуло.
Когда лейтенант вернулся в вагон, там всё было чинно и благородно. Веня успокоился и стал ждать. Толи помощи, толи чуда.
Глава 5.
Николаич поехал первым, я, приноровившись к "Ниссану", сам, ехал за ним, отстав метров на сто. Расстояние от перекрёска до станицы было с километр, и эту дистанцию я преодолел впитывая, как губка, виды за стеклом. Хотя и вспомянул, что в году так 1915 в станице насчитывалось до тысячи дворов, больше тридцати тысяч десятин земельного довольствия, проживало тысяч десять мужчин и женщин. Здесь располагались управление окружного атамана, управление окружного воинского начальника, окружной земельный совет, окружное казначейство, окружная земская больница. Были - бактериологическая станция, станичное правление, ветеринарная лечебница, 2 церкви на пригорках. Реальное училище, высшее начальное женское 4-х классное училище, 2 приходских училища, ремесленная школа. Заводики: 2 маслобойных, известковый, черепичный, горшечный, кирпичный; 3 паровых и 9 ветряных мукомольных мельниц, Ежегодно 30 января, в пятницу недели святой пасхи, 29 августа и 1 октября проводились ярмарки.
Речка явила кустики камыша по берегам, мостки и штук семь лодчонок. Слева, у водокачки, шапки вишен и абрикос, по-местному - жердёл. Справа домики, увитые хмелем; в огородах - прополотые грядки с огурцами-томатами, и стройные шеренги культурного винограда, на невысоких шпалерах.
На привокзальной площади притормозил. 'О. У спецвагона стоит, какой-то военный в советской полевой форме. Озирается, кобуру лапает. Не знает, что делать. Извини, солдатик, у меня свои проблемы, почтовые. Хм, а состав можно тут не хило толкануть!.. И кто тут главный торговый представитель?' И по газам.
Доехал до дома, пересказал Борисову, что видел у вокзала...
– Борн они мне всю машину залили! А я только один способ знаю, как их успокоить, - Николаич пожаловался на рыдающих лялек. Посочувствовал Борисову.
Новообретённый джип загнал во двор, сунувшемуся за мной Николаичу, показал "Стоп", скрестив руки на груди.
– Ты что, не пускаешь?
– Борисов серчал и удивлялся.
– Ванечка, он, что нас к себе не пускает?! Борн, мля!
– вскричала Эльза.
'Ёпрст, уже - Ванечка и млякает!' Я смотрел на зарёванных и осунувшихся 'своих' кумушек.
– Борисов, а зачем им в станице две почты?
– задал простой вопрос.
Борисов
вопрос не понял, зато Эльза стала сразу в стойку:– Борн, я не позволю грабить почту! Категорически!
– Борн, ты чего это фамильярничаешь?
– встал на сторону Эльзы Николаич.
А мне нужен был союзник, что бы работой отвлечь лялек от их горя, ну и провернуть мародёрку, что тут скрывать. Совесть моя глухо молчала. Борисова отозвал в сторонку переговорить. Сначала он и слышать меня не хотел, потом врубился.
– И "Микру" надо забрать, - это уже нам вдвоём припомнилось.
Вернулись к машине. Эльза с подозрением на "шовинистический мужской заговор" стала нас образумливать. Но Борисов зашёл, как говорится, с другой стороны:
– Эльза, ты хочешь жить на почте? Девочки, а вы?
– девочки не хотели. Эльза стала колебаться.
– Я, Эльза, лично тут жить буду. А, ты, там кукуй! Можешь, прямо сейчас, ножками.
Шантаж, самый наглый, но объединяющий. Эльза представив перспективу для себя нерадостную, сдалась. Не сразу конечно, но сдалась. Около машины, выслушали от Эльзы всё, что она о нас - мужиках - думает. Борисову досталось больше. 'Когда она его, Ванечкой, теперь назовёт?'
Потом поехали на "ЗиРе" на "мародёрку". Но эта наша размолвка отвлекла лялек. Не доехав ещё до почты, почти всё, что будем брать, обговорили. Во дворе почты подъехали к двери склада.
'Компаньоны грабежа' стали набивать грузовой отсек "ЗиРа", потом багажник и заднее сиденье "Микры". Взял себе только жидкую ружейную смазку, бронежилет и видеодвойку "Toshiba" из кабинета начальника почты. И коллегам, по горячке, указал на столь незначительный ущерб моего личного хищения.
– Ты посмотри, какой нахал, сам сманил, а теперь в кусты! Борн, ты ж - зачинщик этого разбоя, - взвилась подуставшая Эльза.
– Эльза, при разбое должны быть жертвы.
– Борисов, жертвы сейчас будут. Ты будешь первым!
– Эльза заметала молнии...
– А машину с хабаром, ты поведёшь?
– Борисов ухмылялся.
– Ладно, Борисов, я тебе это припомню!
– Что - это?
– колкость от Николаича, на которую Эльза отмахнулась...
– А быстро вы, Эльза Густавовна, плохому учитесь, - подколол Эльзу.
– Борн, ты сейчас будешь второй жертвой! Так, мальчики, кончаем, живее!
– Борисов захохотал.
– Борисов, ты всё к одному сводишь. Борн, закрывай почту.
Я и закрыл, и даже опломбировал служебный вход. Первыми поехали Зося и Лиэль на "Микре", виляя по всей дороге, мы следом.
'Во-о-т. Нахомячили быстречко добра. А вообще, на кой ляд мне этот Doom, квесты всякие: идите туда, что найдёте, то ваше будет. Не надо нам такого. Такого 'горя' на курорте. Вначале должно быть всё хо-ро-шо. И, и, пусть у главных тут черепки болят от нашего попадалова. А неплохо всё-таки, что водители и сопровождающие на почте имеют разрешение на оружие'.
С десяток станичников увидали. Некоторые из них ковыряли асфальт и, открыв рты, ЗиР провожали взглядами, не забывая креститься. Борисов, не забывая, куртуазно кивал новым землякам.
Дома разгрузились. Что разгружали? Да многое - от туалетной бумаги до мобильных телефонов и ноутбука Лиэль. И кое-какую мелочь. Это всё было в коробках, пакетах, упаковках и россыпью. Где-то с тонну. Занёс чемоданы из "Ниссана" в прихожую, где уже все собрались. Ляльки и Борисов дожидались меня и моего 'толкового' гласа. Хозяйского.
– Ой, мальчики, вы ж ещё не обедали, - Эльза озаботилась нашим подорванным на почте здоровьем.
Переглянулся с Борисовым. Николаич чувствовал себя незваным гостем.