Чтение онлайн

От греха подальше, спрятался в джипе. Из бардачка достал дамскую сумочку и руководство по эксплуатации транспортного средства, стал его листать, млея от радости по поводу найденной машины.

Ардальона не дозвался, зато туман стал редеть, посветлело. И тут раздался тройной женский вопль, заставивший меня выскочить из джипа. 'Что за дела?' Увиденное зрелище, ошеломило. Вместо дороги до хутора Видного была уютная узкая морская бухта с песочным пляжем. До этого пляжа было всего метров пятьдесят, а дальше вода до горизонта. Над бухтой уже было сияющее небо, лёгкий ветерок, спешно разгонял исчезающий туман. Слева, вместо привычного подъёма, были невысокие

холмы, густо заросшие лесом.

'Мда, Ясная станет морским портом и курортной зоной! Та что ж они так плачут?' Ляльки ревели белугами белыми, спелыми...

– Борн, ты возьмёшь нас к себе?
– осведомился хмурый Борисов.

– Куда я денусь!..

И тут же, за моей спиной, раздался гудок поезда. Развернулся и увидел медленно ползущий вполне современный товарно-сборный поезд. Он двигался в километре от нас. Николаич, достав из "ЗиРа" бинокль, стал комментировать:

– Локомотив "десятка", почтовый вагон, спецвагон, шесть крытых, четыре с лесом, четыре с углём, две цистерны и две платформы с техникой. Борн, поехали отсюда!
– Борисов был хмуро-озадаченный.

Лялек пришлось минут пять успокаивать и заталкивать в 'ЗиР'. И мы уехали...

Лейтенант внутренних войск Вениамин Чесноков, комсомолец, мастер спорта по боксу выполнял своё первое самостоятельное поручение. Он должен был вместе с "дедушками" - сержантом Рублёвым, ефрейтором Пивоваровым, рядовыми Фокиным, Сушковым и "духом" Холодовым - доставить партию зэка из Ростовской тюрьмы N 2 на станцию Ясная. Там должна была состояться передача конвоируемых для их перевозки на автозаке в зону N 24 в хутор Сухой. Зэков было тринадцать человек, и вели они себя всю дорогу очень тихо. А вот "деды" наглели. В Батайске "раздавили" бутылку самогонки, стали орать свои "дембельские" песни. Пивоваров, уже ночью, загонял бедного Холодова так, что тот к утру на ходу засыпал.

Чесноков, хотя и был старше "дедов" всего на два года, повёл себя по отношению к ним очень жёстко. Каждый получил тумаков таких, что мама не горюй. Получил и сержант Рублёв, звероватый крепыш, которого с начала его службы, боялись трогать даже кэмээсы по боксу, служившие в роте.

– Я этого, Веню, урою как назад поедем!
– кипятился Рублёв, куря с Пивоваровым в тамбуре.

– Леха, не вздумай, он же нас застукал, - от ефрейтора.
– А если он с Ясной позвонит в часть и заложит особисту.

– Обидно - да-а-а!
– Рублёв, понимал земляка, но ему было обидно.
– Меня ж никто не трогал. Помнишь начкара Мазниченко? Я ж его обламывал, да ещё как. А этот...

– Да, красиво он нас сделал, я даже не ожидал от него, - подвел черту кореш...

Затем сержанта позвали к лейтенанту, а Пивоваров пошёл прессовать "духа". Профилактически.

– Садись, сержант. Ты, как я понял, хочешь домой через дисбат поехать?
– спросил Рублёва лейтенант, когда тот зашёл в узкое, как пенал, купе начкара.
– Я могу это тебе организовать. По знакомству, через особый отдел. Сержант, хрил древесный...
– Веня перешёл на такой командно-народный, что Рублёв даже дышать забыл.

'Да, красиво он меня сделал!' - сокрушился сержант в коридоре, куда его начкар выставил. Потом так рьяно взялся за службу, что "деды" летали, как "молодые".

Веня в это время стал готовить документы на передачу зэков,

личные дела для "кума" зоны отложил в сторонку, а сам стал заполнять форму N 6. Он обдумывал: писать или нет о пьянке старослужащих и неуставных отношениях к рядовому Холодову, который был одногодком Вени, а его прессовали все кому не лень, даже с его призыва. 'Нет, не буду, я же ещё крайним и окажусь. А ещё припишут, чего не было, и особист, капитан Чебанько, тогда возьмётся за меня всерьёз'.

Три дня назад, в ходе приватного разговора, особист "попросил", как говорили солдаты "стучать" на сослуживцев.

– Сам ты дятел, Чебанько!
– вслух сказал Веня и тут же испугался своих слов. Испуг усилила темнота, ударившая по глазам.
– Что за муть?..

Поезд начал резко тормозить. Веню, вдавило в стенку, в купе потемнело, а за стеклом лейтенант увидал туманище. Состав ещё не остановился, а Веня был уже в общем коридоре спецвагона.

– Что вы как бараны в окна вылупились, смотреть за зэка! Рублёв, ко мне!
– рявкнул. Сержант бегом бросился к начкару.
– Осмотрись и доложишь, тебе три минуты, время пошло!

Веня из кобуры вытащил пистолет и дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель, сунул обратно. 'Бережёного, бог бережёт'. Видевший всё это Холодов, побледнел.

– Не очкуй, Гена. Прорвёмся!
– ругнулся Чесноков; Холодова это не вдохновило.

Веня обошёл его, прошагал в тамбур, открыл дверь вагона. Поезд стоял. 'Какой туман странный, у земли "кисель" а сверху солнце пытается проникнуть'. Прибежал Рублёв, с докладом:

– Тащ лейтенант, разрешите доложить?
– лейтенант разрешительно кивнул.
– Тащ лейтенант, нашим по глазам проехалась чернота, зэка дрыхли, но уже просыпаются. У двоих идёт из носа кровь. И они просят "хозяйского" чая.

– Будет им кофей в постелю. Позже...

Топот. Из сумрака выскочил человек, помощник машиниста. Лейтенант и сержант даже не успели напугаться, а на них хлынул поток информации. Вене пришлось спрашивать и переспрашивать, тараторящего как пулемёт, Федю Донскова о текущем вопросе:

– Куды бечь, тащ лейтенант. Бо связи со станцией Ясная нет, с Торговой тоже нет. У нас полчаса до скорого "Адлер - Пермь", - Федя шмыгнул носом.
– А до Ясной рукой подать, где-то с километр осталось'.

– Скажи машинисту, пусть медленно трогает, - приказал Веня.
– О, и туман расходится!

Федя убежал, поезд тронулся. А потом туман резко, как рукой сдёрнуло, исчез.

– Мамочки, мы где?
– вытаращил глаза Рублёв. Веня не понял, Ясную он ещё не посещал. Сержант начал объяснять: - Там холмы, какие то, там речки этой не было (это он морской залив за речку принял), машины какие-то странные и дома другие, древние. Солнце высоко!

И зеленоватый Рублёв замолчал до самой остановки поезда. И лейтенант, бездумно, рассматривал окрестности.

Затем состав медленно, оставив справа водокачку, подъехал к вокзалу, яркому как пасхальное яичко, на котором была вывеска - "Станцiя Ясная". Поезд остановился. Спецвагон оказался между зданием вокзала и "Транспортной".

Стоявшие в тамбуре лейтенант и сержант, изумленно разглядывали всё, что находилось вокруг. Брусчатку перрона, чисто выметенную, привокзальную площадь и казачьи курени за ней. Лейтенант, держась правой рукой за расстёгнутую кобуру, спустился на перрон. Через площадь проехала похожая на буханку хлеба машина с надписью на дверце - "Почта ЕК"; вторая - похожая на американский джип - приостановилась, а потом поехала догонять первую...