Обрушившая мир
Шрифт:
Ангелы ждут, что Сатана вручит им Дэраэля или хотя бы сбросит вниз отступника, как обычно делают с Падшими. Демоны ждут, что Люцифер бросит это бесполезное занятие и поразит Михаила, зависшего в опасной близости.
Вместо этого Люцифер с громким хрустом ломает Дэраэлю крылья и сбрасывает вниз, прямо на острый шпиль моста. Город молчаливо принимает кровавую жертву, урчит по-кошачьи магия, вылакивая льющуюся кровь — еще золотую.
Это конец, понимаю я. После такого ангелы просто обязаны нас всех убить, а Сатана будто нарочно дразнит их. Но вместо этого он начинает говорить — тоже на енохианском, но я не понимаю и половины высказанного им. Это не проклятие, это провозглашение, угроза, обещание повергнуть Рай навсегда.
Все понимают, что теперь все будет иначе.
Неизменной остается только вечная угроза смерти.
И теплая ладонь Ишим в моей руке.
Глава 9. Пока мы живы
Впереди полыхает зарево, ночь сотрясается от боли и воя, доносящегося совсем близко. Темнота часто вспыхивает Светом, губительным для демонов, и я привычно отвожу глаза от окна, стараясь не думать обо всех жертвах с нашей стороны.
На кухне погашен свет, но занавески отдернуты, поэтому я с предельной четкостью вижу все, что творится за окном. Будь я человеком, я бы нашла для этого слова — Ад, Апокалипсис, Армагеддон, но, увы, я Падшая, и слов мне не надо. Я просто чувствую, что ангелы медленно, но верно точат наш строй, сметая всех на своем пути. И это обещанный перелом? Это война, которую мы хотели? Ничего не изменилось, все стало только хуже…
Стекло мелко вибрирует, трясется, издавая давящее жужжание, эхом отдающееся в голове. Я стискиваю зубы, подавляя беспомощный рык, клокочущий в глотке. Я не могу им помочь: личное распоряжение Люцифера. Слишком ценный солдат, чтобы бросать его на передовую, слишком важно ему давать мне бессмысленные поручения. За дверью квартиры и под окнами стоят посланные им демоны, которые не позволят мне выйти, пока бой не закончится. Смешно: когда-то Самаэль бегал за мной, упрашивая вернуться обратно на границу, а теперь кричит, что я нужна живой.
Меч, прислоненный к стене, тускло светится: кровь чует. Куда бы я ни смотрела, все равно возвращаюсь к нему. Клинок магнитом притягивает взгляд, зовет, и мне слышится его сладострастный шепот, упрашивающий напоить демоническую сталь. Я, стараясь заглушить его голос, выпиваю рюмку рома, спешно отрытого в шкафу. Понимаю, что это вообще не поможет, но так как-то легче. Я не человек, могу в любой момент бросить. Если захочу, конечно же.
От мысли, что где-то там сейчас может умирать мой знакомый, внутри все холодеет, да так, что Девятому кругу и не снилось. Эта мысль режет душу, колет. Шепот в голове от того слышится еще громче, перекрывая все адекватные мысли. Это я хотела Последней Войны, поднимала народ в барах, кричала им в лица, провоцировала, а сама и подумать не могла, что все обернется только новыми проигрышами.
С чего я взяла, что в Последней Войне победу одержим именно мы? Шансы ведь равные… Нет, даже не равные, даже на стороне ебаных светлокрылых громадный перевес: в силе, в маневренности, в выучке солдат. О чем я думала…
Я падаю лицом на стол, ощутимо прикладываясь лбом о холодную поверхность. Это немного отрезвляет, я вдыхаю древесный запах, въевшийся в стол алкогольный дух: столько раз я на него что-то проливала уже в забытье. Как же я устала от этого всего…
Казалось бы, как легко уничтожить ангелов. Для Сатаны, как я наивно полагала, всего лишь нужно щелкнуть пальцами, и перед проклятыми святошами встанет Преисподняя, встанет вечное пламя. А он продолжает снаряжать легион за легионом бесполезных бойцов. Амаимон принял командование — и мы продолжили отступать, пусть и с меньшими потерями; Цербера спустили на отряд ангелов, но это только десяток светлокрылых, маленькая толика всего их вечного воинства. Значит ли что-то то, что я делаю по указаниям Люцифера? Приблизила ли я победу хоть на миг?
Крики доносятся и до моего окна. Я прижимаю ладони к ушам, исторгая слабый хриплый вой. Находясь взаперти, я тихонько схожу с ума. Найдя под кроватью припрятанную пачку сигарет, уже выкурила их все, и теперь горло раздирает изнутри. Обычно это все помогало
ненадолго отвлечься, но желаемого облегчения не последовало совсем. Напротив, тревожность никуда не делась, только возросла.Столешницу я глубоко процарапываю, не прилагая особых усилий, но, отняв от нее руку, вижу окровавленные пальцы. Несчастный стол, который и не такое переживал, молчаливо терпит.
Я пью, запивая собственной кровью, капающей на пол. Смеюсь прокуренным голосом. Схожу с ума.
Ночь провожу без сна, не прилагая к этому никаких усилий: глаза и не думают закрываться, обращенные к всплескам огня на горизонте. Таящееся внутри безумие не дает спокойно дышать, сидеть, жить. Всю ночь я, подобно раненому зверю, мечусь по квартире, пачкая кровавыми следами пол.
Утром я все же не выдерживаю, мне уже плевать на Люцифера, приказы и стражу. Я отхожу подальше, к самой стене, подхватываю меч, цепляя его к поясу, и как следует разгоняюсь. Стекло разбивается, полуживой кактус сносит вниз, прямо на голову одного из стражей. Я в прыжке расправляю крылья и несколькими взмахами поднимаюсь выше. Снизу мне гневно что-то кричат, но я не замедляюсь, лечу к границе города, туда, где словить светлое боевое заклинание или же сразу арбалетный болт в голову проще простого.
Город я пересекаю просто как на сумасшедшей гонке с самой собой, загоняю себя безжалостно, как лошадь, бросаюсь в пустыню, сосредотачиваюсь на силе амулета, нашаренного в кармане. Бросок телепорта выбивает из меня дыхание и все мысли. Подлетая ближе, сквозь некоторую отупелость из-за похмелья понимаю, что битва окончена и все покинули этот выжженный участок земли. Сверху видно наше знамя с падающей звездой, воткнутое точно посреди поля битвы, но оно порядком потрепано и пожжено, так что победным уж точно не кажется. Стараясь выбрать для приземления место, где нет трупов, я описываю круг, громко хлопая крыльями. Здесь уже пусто: ангелы или отступили, или двинулись дальше.
Оглядевшись, я пытаюсь пройти пару метров вперед, вглядываясь в лица погибших. Воздуха, однако, хватает ненадолго, и я падаю на колени, раня выставленные вперед ладони. Пахнет чем-то удушливым до невозможности, аура смерти над этим местом настолько яркая, что меня в буквальном смысле сбивает с ног. Заходясь кашлем, ощупываю шею, слепо ища там удавку и не находя. Расцарапываю сама себя в кровь, но это встряхивает меня.
Царапины кровоточат, отдельные капли падают на землю, смешиваясь с кровью многих других. Опираясь на поломанное копье, я встаю, меня шатает. Все же я нахожу в себе силы смириться с тем, что эта битва — моя вина. Апокалипсис придумала начать я, считая, что принесу гибель ангелам, но в итоге больше страдают демоны. Люцифер смеется и уверяет, что все наладится. Но я же не ебанулась окончательно — Сатане верить…
Вокруг обезображенные до неузнаваемости тела, но демонов от ангелов я отличаю по цвету крови и наличию крыльев. Некстати поднявшийся ветер, зачерпывающий все больше песка, мешает, и я не вижу дальше протянутой руки. Эта полуслепота нервирует, но я стараюсь не думать о том, что задержавшийся тут враг может стоять в нескольких метрах.
Я наклоняюсь над одной из демониц. Девочка еще совсем, даже на Ишим не похожа — у той нет маленьких кожистых крыльев за спиной и волосы темного цвета. Редкость какая. Мутация. Не помогли тебе крылышки, девочка. Закрывая ей глаза, я вдыхаю кисловатый запах, нервно ухмыляюсь: у девчонки прямо в сердце торчит стрела. Схватившись за древко, я выдергиваю и отбрасываю ее в сторону. Так правильней.
На месте сражения царит тишина, и тут как нельзя кстати подходит определение «мертвая». Какая разница, кто ты, демон или ангел, если после смерти ты будешь гнить в общей могиле? В Эдемском саду нет кладбищ. В Аду хоронить даже и негде.
Пахнет ужасно. Я закрываю глаза.
Я вспоминаю старые битвы из прошлого. Тогда я любила воронов — черных птиц, ходивших за войсками в ожидании своей доли. Они всегда собирали свою дань, эти прислужники Смерти, никогда прежде я не видела ворона с не окровавленным клювом. Птицы внушали чувство, сходное со страхом, но сейчас мне их не хватает.