Чтение онлайн

— Успокойся. Звезда падает.

Я пораженно смотрю на север. Действительно, звезда. Не ангел, не сражение, обычная звезда. Разучившись видеть обыденность, я потеряла что-то важное.

— Помнишь, меня называют Денницей? Утренней звездой? Как бы я ни пытался убедить демонов, что все в прошлом, что сейчас во мне больше мрака, чем света, все до сих пор зовут меня этим именем.

— Ты был самым прекрасным ангелом, — ухмыляясь, напоминаю я. — Но мы те, кто мы есть, и мы на своем месте. Свет и тьма — это все такие условности…

Мы молчим недолго, стоим бок о бок в странном уединении.

— Интересно,

почему звезды падают? — задумывается Люцифер вдруг.

— У людей есть целые теории на этот счет. Они осваивают свое, человеческое, небо.

Неужели Владыку Преисподней волнуют такие мелочи? Я не могу понять Великих, как ни пытаюсь. Звезды падают, потому что так заведено, Люцифер. Тебе ли не знать.

— Я могу менять этот мир, людей, погоду. А вот звезды — нет.

— Может, потому что они настоящие? Люди лживы, погода изменчива, а мир тихонько рушится, пока никто не видит. Но звезды горят все так же искренне, как и тысячи лет назад.

Эти звезды видели многих людей, видели мою историю, мое поднятие и мое падение. Они, может, и Люцифера видели, а теперь падают, теряя бесценную память. Все рано или поздно умирают, даже они.

В Конце они все падут. Потому что так было задумано. Звезды светят остро, колюче, словно злятся на нас за свою будущую смерть. Я вдруг понимаю, что стала говорить «мы» вместо привычного отчужденного «они». Я часть Ада, часть Рая.

— Почему ты пришла? — отвлекается от своих мыслей Сатана. — Я думал, не соберешься на бал, слишком чуждое тебе место.

— Ройс. Ему плохо рядом с людьми. Ты способен проклинать, превращать духов в бесов, дарить им новую жизнь, если они заслужат. Неужели Ройс, помогая мне, не доказал право на еще один шанс?

— Бесы не могут чувствовать так, как чувствуют духи, — понимает все Люцифер. — Сейчас он тонко улавливает любую магию, предупредит тебя о приближении врага, почует цель. Но его ждет награда, когда все закончится. Считай испытанием, если тебе так удобней.

У него глаза сияют ярче звезд, понимаю я, спокойным равномерным светом. Не такой взгляд видят все эти демоны, отплясывающие несколькими этажами ниже. Мне он почему-то не боится подставить спину, показав, что в нем осталось что-то светлое.

Никто не может быть воплощением Тьмы, даже Сатана, даже Дьявол.

Он пытался. Я пыталась.

— Ты ведь назвал сына своим ангельским именем, — не к месту шепчу я. — Это же не просто бунт?

— Мое имя еще помнили на Небесах, когда ты была ангелом? — удивленно поднимает бровь Люцифер. — Правильно, наверное, что они помнят. И тебя, и меня.

Полярная звезда все же ярче его глаз, понимаю я, отводя взгляд от Люцифера. Найдя сверкающую точку в небе, я смотрю на вьющийся вокруг снег, заметающий понемногу город. Падает он сплошной стеной, крупными хлопьями, стирая грань между небом и землей.

— Знаешь, сложись все иначе, ты бы могла занять мое место, — замечает с легкой улыбкой Люцифер.

— Я только родилась, а о тебе уже начинали утихать разговоры, а это при памяти-то Небес! Нет, я не могла. Сил бы не хватило.

— На что?

— На Ад. На Апокалипсис. На все это.

Он молчит, чему-то своему улыбаясь. Он знает, что его Ад мне не страшен. Его Ад стал моей личной конурой, в

которой можно зализать раны или, давясь плачем, рассматривать старые шрамы. Ад был и его конурой когда-то.

— Почему я, Люцифер? Почему мне ты позволил начать Конец?

Сатана отвечает, не сомневаясь. Это как-то подкупает.

— Потому что ты этого хочешь. Не из-за долга, предназначения или подобной ереси, а потому что у тебя есть желания. Потому что ты еще живая.

— Я и не собиралась умирать. — Я неуверенно касаюсь кулона. Это стало уже привычкой.

— И правильно, что не собираешься. Я знаю, что ты всегда будешь на моей стороне, стоять плечом к плечу. Самаэль не был ангелом, он не может понять, что в одном существе может быть что-то от всех трех миров. Ты лучшая из всех Падших, которые мне служили.

Он мне верит. Я знаю, что это губительно — вера. Но Сатана, наверное, знает, что творит. Я правда на это надеюсь.

— Если завтра будет битва с архангелами, мне нужен кто-то, кто поможет Самаэлю, если меня убьют.

— Дьявол бессмертен.

— Дьявол — весьма условное понятие, — грустно усмехается Люцифер. — Это титул. Иногда в последнее время мне кажется, что я просто Падший. Пусть и… первый… — Он неясно прерывается. — Цифры значения не имеют.

Впервые за долгое время он кажется мне человечным. Мы так и не придумали иного слова, чтобы обозначить все самое ценное. Оно и не нужно.

— Я передам Ройсу, что ты… — я сбиваюсь. — Спасибо.

Ройс будет рад, и я, может, даже увижу его улыбку. Но самой улыбаться после этого разговора как-то не хочется.

— Ты спрашивала почему? — окликает меня Люцифер. — Звезды, Кариэль. Если я Денница, то ты Полярная звезда. Ты горишь, указывая путь другим.

Ишим по амулету дрожащим голосом сообщает, что не может найти Ройса, а у меня слишком болит голова для всего этого. Тем не менее, я рывком заставляю себя подняться, спрашивать у Самаэля что-то и лететь вперед — все это я делаю безмысленно и бесчувственно, сама не замечая, как перешла из жары Столицы в морозный воздух над Англией.

Что-то зачастила я в заметаемый снегом мир людей, и лишь бы только никого из Сотни не занесло в это укромное место, думаю я, подлетая по указанной Самаэлем точке. Небольшое католическое кладбище на окраине города ничем таким не примечательно, но я не на это обращаю внимание, а на сидящую на оградке фигуру. Ройс вполне цел, и этого достаточно для радостного вздоха.

— Чего ты пришла-то? — лениво спрашивает он. — Я бы вернулся.

— Хотела убедиться… — Он смотрит на меня, выражая немой вопрос. — Не хочу, чтобы следующим духом, которого мне придется изгонять, был ты!

Ройс бы так не поступил, я уговариваю себя, мы ведь… Только сейчас я осознаю, что на деле мы ничего друг о друге не знаем.

— Я еще не настолько поехавший, — криво улыбается Ройс.

Не зная, что еще сказать, я присаживаюсь рядом, чтобы увидеть, что так пристально сверлит взглядом Ройс. Оказывается — могильный памятник из черного мрамора, из-за налипшего снега на нем не удается сразу прочесть надпись. Неясные имя, фамилия, две цифры.

— Креста нет, — вдруг понимаю я.

Ройс смеется преувеличенно громко.