Обрушившая мир
Шрифт:
— Давайте ко мне, — устало говорит Амаимон. — Поговорить надо.
Я киваю, Ройс соглашается. Ишим неотрывно следит за Уриилом, словно в страхе, что он вот-вот вскочит и нападет с новой ярость. Нет, слишком слаб он, чтобы двигаться или говорить, только грозно сверлит меня взглядом.
— Бестолочь, — беззлобно улыбаюсь я, трепля Ишимку по волосам и чуть не укалывая ладонь об рожки. — Все нормально, идем.
Это Ишим будто бы немного успокаивает, и она облегченно вздыхает, отрывая взгляд от архангела. Я прикидываю, сколько времени нужно нашим, чтобы добраться сюда. На улице оставаться слишком опасно: город принадлежит ангелам, и они могли выставить
Амаимону надоедает ждать, и он щелкает пальцами, перенося нас в свои апартаменты. Немного ошарашенная внезапным переходом, я оглядываюсь по сторонам. Несомненно, это квартира демона: просторная, дорогая, обставленная в темных тонах, еще это большое окно, сейчас разбитое, открывает прекрасный вид на сияющий город. Но по комнатам как ураган прошелся: все изломано и разбито, перевернуто, ободрано, на полу большая хрустальная люстра, а пятна демонской крови на полу показывают, что Амаимону пришлось нелегко. Но никаких серьезных ран я у него не вижу: залечил уже.
Адский полководец с сожалением разглядывает оставшееся от минибара, Ройс заинтересованно вертится рядом с дорогим алкоголем. Дух все равно пить не может, вспоминаю я, так что пусть хоть посмотрит, не жалко. Я сажусь на сравнительно целый кожаный диванчик рядом с Ишим и терпеливо жду, пока Амаимон разливает шотландский виски. Попробовав, я с наслаждением откидываюсь назад. Да, куда уж мне с моим дешевым пойлом. Посомневавшись и увидев, что ни со мной, ни с демоном ничего страшного не произошло, Ишим тоже решает взять свою рюмку, бросив извиняющийся взгляд на Ройса.
— Я должен поблагодарить вас за спасение моей жизни, верно? — фальшиво улыбается Амаимон. — Теперь понимаю Люцифера: ты, Кара, и правда многого стоишь.
Я киваю в ответ на лесть, зная, что надо показать демону, будто я на его стороне. Вряд ли он всерьез благодарил меня — сам бы мог справиться с архангелом, если бы повезло, — но я могла бы упомянуть при Сатане, что решающий удар нанес именно он, и Амаимону простили бы многое. А уж прощать там есть что, я уверена.
— Предлагаю сделку.
Рассмеявшись, Амаимон кивает. Ройс убито качает головой, шепча себе под нос что-то вроде: «Жаль, неплохой мужик был», видимо, ожидая, что больше минуты полководец уже не проживет. Но мне после схватки не хочется меч доставать.
— Сделка… А ведь прав Уриил — замашки у тебя демонские. — Я зло щурюсь в ответ. — Так что там за сделка?
— Мы спасли твою жизнь, и ты теперь вернешься в Ад. Это серьезный долг, Амаимон.
Задумавшийся Амаимон молчит, и я его в какой-то степени понимаю. За побег из Ада можно получить неслабое наказание, но Люцифер его не убьет: ценный кадр и все такое. А вот ангелы легко уничтожат зло, при этом радостно и всепрощающе улыбаясь.
— Почему ебаные светлые на тебя вообще накинулись?
Все же я могу понять отряд довольно сильных воинов, но целый архангел — это даже для Короля Ада слишком. То есть бить собирались наверняка и без шансов на спасение. Чем же Амаимон так светоносным насолил?
— Долгая история, — не торопится рассказывать демон, но нам троим интересно, и отступать мы не намерены. — В общем, дело в человеке с необычайно сильным даром провидения.
— Женщина? — Ройс угадывает, и Амаимон соглашается.
— Она продала мне душу некоторое время назад, а я увидел ее дар. И ведь продала за какую-то ерунду — брат умирал, что ли…
Ишим ерзает на диване: ей это вовсе не кажется ерундой, но
она дальновидно не открывает рот. Я дергаю ее за рукав, чтобы не привлекала внимания, и демоница тихо шипит на меня. Ну ничего себе…— Значит, в итоге вы переспали, и она тебе не надоела? — уточняет Ройс. — Я не думал, что демоны могут любить.
— Да какая там любовь… Просто привязанность, необходимость поговорить с человеком. А потом она полетела в отпуск куда-то в Европу и упала там с крыши во время какого-то блядского экстремального восхождения, пока я не видел. Говорят, несчастный случай, а я ничем не мог помочь.
Я киваю. У него ведь нет крыльев, как у большинства остальных демонов. К своим я привыкла относиться как к чему-то обыденному и привычному, ведь никогда их не лишалась. Странно думать, что остальные вокруг не могут взлететь, когда для меня это легче, чем дышать.
— И поэтому вы ушли из Преисподней? — робко спрашивает Ишим.
— Хотел разобраться, что там произошло, но ничего не нашел. Наверное, правда несчастный случай. Люди ведь… довольно хрупкие и очень неудачливые существа.
Ройс то ли оскорбленно, то ли соглашаясь, вздыхает. Амаимон же не выглядит лжецом, и я готова поверить в его историю, которая не нова для Ада. Смертные для демонов — не более чем интересные игрушки, но бывают и исключения из правил, тянущие на сюжет для какого-нибудь остросюжетного любовного романа. Мне не хочется расспрашивать еще больше, потому что это явно причиняет Амаимону сильную боль; была девушка ему любовницей или понимающим другом, это уже не так важно. Все равно ее не вернуть.
— Теперь ты пойдешь в Ад? — Невольно я возвращаюсь мыслями к заданию. — Раз ничего не можешь сделать, а Небеса посылают лучших бойцов.
— Я мог бы платить тебе за охрану.
Презрительно усмехаюсь:
— Я не продаюсь, Амаимон. Запомни это получше.
Он не спорит — молча вытаскивает сигареты и курит. Я взмахом ладони отгоняю от себя дым, встаю. Я смогла заинтересовать его, и теперь Амаимона волнует множество вопросов: об ангелах, Падших и не очень, о демонах и Апокалипсисе. Вряд ли слухи о нем прошли мимо, и он знает, что Люцифер собирает войска, и ему нужен кто-то, кто может вести их.
Он вернется, я чувствую. Иногда всем нам нужен небольшой отпуск, но конец Света — это интересней, чем Лос-Анджелес. Хотя что-то схожее в этих двух понятиях все же есть.
— А как девушку звали? — спрашивает Ройс. — Я могу поискать ее среди духов.
— Эделия Мелтон. Вряд ли ты ее найдешь.
— Он постарается, — обещаю я. — До встречи в Аду.
Амаимон понимающе кривится, ведь фраза звучит как обычная угроза, а не дружеское пожелание, которым является. Игнорируя существование двери, я хватаю не успевших попрощаться Ройса и Ишим и взмахиваю крыльями. Спустя секунду они уже под окном, на земле, откуда забрали архангела. О битве напоминают только замазанные пятна крови на асфальте.
— Домой? — спрашивает Ишим.
Я не против.
Дома пахнет серой, кровью, похлебкой из какой-то дряни и безнадежностью. Не знаю, как она вообще ощущается обонянием, но без этого слова определение не было бы полным. Безнадежность — это как болезнь, передающаяся от демона к демону, и от нее несет чем-то гнилостным. Я втягиваю стоячий воздух и ежусь не от холода, но от понимания, что болезнь такими темпами и до меня однажды доползет.
Не знаю, как оказалась на передовой, — не была тут с тех пор, как отказалась сражаться. А ровным счетом ничего и не изменилось, смешно даже.