Обреченные души
Шрифт:
– Но если умрёт моя дочь, прервётся мой род и я сразу же потеряю всю власть, ты не посмеешь этого сделать! – приказчиво произнёс Нумерис.
– Ты мне помешаешь? – рассмеялся собеседник, толкнув лорда обратно на диван.
– Чёртов псих! Стража, стража, на пики этого выродка! – закричал, как безумный Нумерис.
– Этому городку не нужен такой полоумный и себялюбивый правитель, я когда-то давал завет не убивать людей, но видимо, придётся поступать иначе, ибо такие, как ты, барон, не знают благодарности, а наказать тебя за твои грехи, могу лишь я, - договорив, Даридий зловеще улыбнулся и накинул Нумерису на горло цепь. Наточенные лезвия ромбовидных звеньев вонзились в плоть. Барон начал брыкаться, кашлять и хрипеть, кровь струями стекала по разрезанному горлу, а Дэрд хладнокровно сжимал своё оружие мести, заставляя лезвия внедряться глубже и глубже. Нумерис был уже мёртв, как вдруг в комнату ворвалась на крики обеспокоенная стража и, увидев, как незнакомец с длинными багровыми волосами в, чёрном плаще стоит
– Какого чёрта здесь происходит, - раздался гулкий басистый голос из-под стального шлема. Однако узрев порубленные тела своих соратников, рыцарь обнажил свой полутораручник и с чудовищной силой нанёс удар по противнику. Тяжёлое лезвие клинка с пронзительным звоном встретил меч Даридия.
– Бросай меч, тебе не победить меня! – заявил неоспоримо Дэрд.
– Никогда! – с неким рыком закричал Вагнер, сделав шаг в сторону, стараясь сделать подсечку своими мечом. Но Охотник с яростью рубанул по тяжёлому лезвию полутораручника, затем сразу же ударил кулаком, обмотанным цепью рыцаря в забрало. Тот пошатнулся, но не думал сдаваться. Соперник встал в стойку и готовился вот-вот нанести следующий удар.
– Последний раз тебя предупреждаю, Вагнер, остановись! – решительно произнёс Даридий.
– Да пошёл ты! – бесцеремонно прорычал рыцарь и как только он занёс меч для сокрушительного рубящего удара с плеча, противник попусту проворно рассёк цепью Вагнеру бедро, вместе с кольчугой. Тот захромал, но продолжал держать меч в руках поднятым. Даридий терпеливо ждал следующей атаки и, выждав удачный момент, что есть сил с жутким лязгом и звоном ударил по полутораручнику, летящему навстречу его груди. В стороны полетели искры. Дрожь овладела рукой Вагнера так, что он не успел поднять вовремя свой меч. В этот самый момент, Даридий рубанул по локоть руку соперника. Раздался глухой рёв из-под шлема. Рыцарь схватился за кровоточащую изувеченную конечность, но после потянулся вновь за мечом, но соперник не позволил Вагнеру коснуться рукояти – Дэрд перерубил голень одним сокрушительным ударом «Душегуба». Рыцарь более не мог держаться на ногах и с грохотом упал возле тела барона.
– Ты сделал свой выбор, - невозмутимо произнёс Даридий и оборвал угнетённое дыхание Вагнера, всадив навылет клинок ему в закрытое наглухо забрало.
Долго среди убитых Охотник не задержался, заслышав суматоху и крики, бегущих по лестнице стражников, гремящих кольчугами, он выпрыгнул из окна, повиснув на балконе. Крепко прицепив цепь за каменные колонночки, Даридий начал быстро спускаться, опираясь ногами о стену. Когда длина цепи исчерпала себя, Дэрд вонзил серебряные кинжалы с полулунным лезвием по рукоять в камень. Смотав цепь обратно на руку, Охотник начал передвигаться по окружности башни к крыше тронного зала. Добравшись до заветной цели, Даридий ловко приземлился на черепицу и по краю кровли побежал к окну. Стражники, заслышав треск ломающейся глины, поняли, куда направился убийца, и последовали в тронный зал. Эффектно ухватившись за каменный выступ, Дэрд с дребезгом влетел в окно, весь порезанный осколками стекла, он приземлился на ковёр. На лестнице путь ему преградило с обоюдоострыми мечами и большими дубовыми щитами двое здоровенных стражников в увесистых неповоротливых латах.
– Да скольких же я ещё должен убить, чтобы вы поняли, что я чудовище с которым вам не совладать! – прокричал разъярённо Даридий, вырвав из щеки осколок стекла. На глазах показались блестящие капли слёз. Стражники, выставив вперёд щиты, устремились в атаку. Дэрд не стал отступать, он отчаянно бросился на пролом. Всем весом тела он влетел в щит и сбил с ног первого атакующего, но в этот же момент, второй стражник глубоко порезал лезвием спину противника. Это не остановило полудемона, преисполненный кровавой жатвой и ненавистью, ревущий, как дикий зверь, он изловчился и кинжалами подрубил колени обидчику, после чего толкнул его с невероятной силой в стену, о которую тот, в свою очередь, смертельно ударился затылком. Поднимающемуся на ноги стражнику, Даридий всадил меч по рукоять в самое сердце, распоров железную кирасу, как консервную банку. По лестнице не переставали раздаваться торопливые шаги и лязги латных сапог. Добежав до второго этажа, Дэрд выбил дверь в одну
из покоев замка и прыгнул в окно, утонув с головой в колючих кустах малины и ежевики. Продираясь через шипы к краю замка, Даридий ощущал невыносимую боль и изо всех сил сдерживал её, стараясь сохранить хладнокровность. Стекло проникало в раны всё больше и больше, а колючки разрывали плоть и пронзали всё тело. Когда суматоха вокруг замка улеглась, Охотник дрожа от боли, тяжело поднялся на ноги и направился к ограде. Разрубив её стальные прутья мечом, окаймлённым алым светом, убийца выбрался из злополучного места и, свиснув своего верного скакуна, скрылся на улицах Вилдфорта. А после и вовсе незаметно покинул город-крепость и сгинул в одичалых кленовых лесах. Стражники же до самого заката солнца тщательно обыскивали каждый уголок Вилдфорта, надеясь поймать жестокого убийцу, но так ничего и не нашли.Глава 13
В стенах собора Вэйтстоун царил траур. Горемычные лица людей молча взирали на бледное бездыханное тело Короля Томада. В воздухе веяло запахом расплавленного воска и дурманящего ладана. Духота. Жара. Проститься с королём пришли очень многие. Крестьяне теснились позади господ, одетых в роскошные тёмные одежды и увенчанных драгоценностями. Казалось, будто бы многие герцоги и их жёны прибыли не на похороны, а на показной бал покрасоваться и выказать себя. Фаретра с исплаканным пустым взглядом стояла в первых рядах в длинном чёрном платье с рюшами, склонив, как перед казнью голову. Кромат, одетый в атласный фиолетово-чёрный камзол с жемчужными пуговицами, стоял в стороне и с осторожной ухмылкой наблюдал за процессом. Возле него стоял советник Бромар в иззелена чёрном камзоле с рисунком в виде изумрудных вьющихся ирисов и безупречно исполнял роль человека, опечаленного смертью своего короля. Флёр, опустошённая трагедией, в чёрном бархатистом платье стояла возле матери и держала её за руку. Возле них стояли герцоги в роскошных дорогущих одеждах с жёнами в жемчугах и бриллиантах. Женщины, то и дело перешёптывались между собой, обсуждая семью Тронэров. А их мужья говорили о Томаде как о великом реформаторе и в то же время, как о человеке, продолжившим вандализм деспотичного отца.
Гомон затих – на помост, перед гробом, вышел Отец Патрир в тёмных одеждах с дымящимся кадилом в руках.
– Да почтим памятью вечной Его Величество Томада Тронэра… Великого человека, справедливого Короля, признанного народом, верного и любящего супруга и отца. Отец небесный наш, да благослови душу мужа сего, покоящегося в гробу этом и подари ему вечный покой в залах и садах Обенхэйма.
После этих слов, бездыханное тело короля было навсегда запечатано в его новой усыпальнице. Четверо Соборников, в том числе и сын покойного отца, положили на плечи гроб и унесли его в подвал, где находился подземный мавзолей с захоронениями семьи Тронэров. Герцог Тэронар Бальшэр и его брат герцог Вольнагар, приходившееся покойному королю верными друзьями, провели с ним его последние дни, но из-за неожиданно возникших важных неотлучных дел им пришлось покинуть стены собора, сопроводив мужчин в синих плащах.
Патрир махнул рукой в знак того, что можно всем расходиться. Шум и гам толпы вновь наполнил стены собора и оживил его. Как только крестьяне вышли за двери, их тут же наглухо затворили и в просторную залу послушники начали приносить небольшие столики, а на них, в свою очередь, расставлять золотые подносы с различными угощениями.
– Ваше Величество, приношу свои соболезнования по такой невосполнимой утрате, - сказал с грустью в голосе и печалью в глазах, подошедший к Фаретре лысый, седобородый худощавый пожилой мужчина в чёрно-синем камзоле с коронованным золотым львом на плече и спине.
– Благодарю вас, герцог Мириос, - ответила искренне вдова.
– Ваш муж был мне как брат, и никто не знал его лучше, чем я, - огорчённо продолжал мужчина.
– По истине, мой супруг был скрытным и весьма загадочным человеком, но я любила его, даже больше чем себя, - проговорила с набегающими слезами Фаретра.
– Я в том и не сомневаюсь, меня волнует совсем иное.
– И что же это? – поинтересовалась как-то даже встревоженно вдова.
– Кто желал смерти вашему мужу больше всего? – шепнул на ухо собеседнице герцог Мириос.
– Я… я даже и не знаю,… у него не было врагов, - задумчиво протянула, запинаясь, Фаретра.
– А вот тут вы крайне ошибаетесь, Ваше Высочество, враги есть у всех и, к сожалению, ваш покойный муж не исключение, - уверенно заявил герцог.
– К примеру, моего старшего сына пытались застрелить на охоте, причём его же подчинённые. Перед тем, как четвертовать их за измену, они рассказали нам, что решились на это под угрозами брата его жены.
– Значит, вы полагаете, что моего мужа нарочно кто-то отравил, и этот кто-то скрывается среди близких ему людей? – встревоженно произнесла Фаретра.
– Необязательно всё так, как вы предполагаете. Ваше Высочество, куда важнее сейчас ваше будущее, будьте осторожнее, ибо теперь, когда великий король мёртв, а претендентов на трон не поубавилось, вы рискуете отправиться вслед за мужем, - предупредил Мириос собеседницу, шепча ей на ухо. – А теперь, прошу простить меня, но мне нужно идти к жене, следить, как бы она не наелась чего лишнего с её-то слабым здоровьем, - усмехнулся герцог и покинул Фаретру, которая стояла как каменное изваяние, озадаченная словами Мириоса.