Образ чувств
Шрифт:
– Грубо говоря, вы забываете то, что происходило с человеком, когда концентрируетесь на другом, – пробовала поразмышлять я.
– Ты удивительна, бирик Джейн. Но, если тебе так проще понять нас, то будь, по-твоему, – улыбнулась Миада и, обратившись теплым ветром, улетела в приоткрытое окно.
Я сидела в кресле и понимала, что все это происходит со мной наяву. Еще я осознала, что каждый криат, которого я встретила, не может мне, толком, ничего объяснить. Единственное, чего я не понимала, так это, как найти человека, убившего Хелен, который теперь ищет меня. Что мне оставалось делать?
Следующее утро началось не совсем комфортно. Я проснулась от неприятного сна, после которого остался осадок почти на весь день. Мне снился, ни то первобытный строй, ни то средневековье. Все перепуталось в том сне: лазерные войны, ястребы-убийцы, полчища криатов и бочки с засахаренным медом. К чему? Не пойму.
– Куда ночь, туда и сон, – пробормотала я, спустившись на кухню, – Майк, ты поел? Молодец. Что же делать будем сегодня? Есть идеи? Чем бы ты хотел заняться? – задавала я вопросы толстяку. Он подбежал к обеденному столу, запрыгнул на него и сел на, лежащую там, книгу Теглеруна.
– Как же я сама не догадалась? Лавка! – осенило меня и побежала наверх собираться.
Через час я уже была на Желтой и уверенными шагами подошла к лавке, где работала Хелен Кор.
– Здравствуйте, Мэтью, – поприветствовала я нового хозяина лавки.
– О! Миссис Бакклет! Добро пожаловать! Как отпуск? Как вы встретили весну? – говорил со мной обаятельный молодой человек с крупными чертами лица и, прошу заметить, с атлетическим телосложением. Весь одет в черное. Даже на голове была черная закатанная шапка. Лицо его покрывала густая и черная щетина.
– Весна в этом году прекрасна, Мэтью. А вот отпуск… Много забот, – пыталась я уйти от темы разговора.
– На это нам и дана весна, миссис Бакклет. Что создавать и заботиться о новом, – улыбчиво ответил Мэтью, – а вы по какому делу? Неужели великий скептик города хочет обратиться к зодиакальным прогнозам? – пошутил он.
– Нет, мистер Глинвел. Я, как ни странно, пришла с вопросом, касающимся покойной Хелен Кор.
– Мисс Кор? Хм… Это действительно странно. Так… Что за вопрос там у вас?
– Вы, помнится, давали интервью в день, когда нашли тело Хелен.
– Да-да. Припоминаю, – уверенно говорил он.
– Вы сказали, что с вечера пятницы, то есть, два с половиной дня, ходили к этой лавке. Но именно в ту пятницу… Нет. Не так. В котором часу вы пришли на это место в первый раз, когда уже было закрыто?
– В семь? Да, в семь вечера.
– Извините за любопытство. А, для чего вы ходили сюда в остальные дни? Это же были выходные. Как известно, в эти дни вся непроданная пресса пакуется и отсылается на переработку. Купить вы, явно, ничего бы не смогли.
– Вы хорошо осведомлены о нашей работе, миссис Бакклет. Приятно, – улыбнулся он и продолжил, – А почему вы с этим вопросом подошли именно ко мне? Ведь, многие сюда ходили и в воскресенье и в понедельник.
– Однако, все эти люди не давали интервью, в отличие от вас. Я осмелилась сделать вывод, что вы были заинтересованы во встрече с покойной. Не так ли?
– Да. И что? – я заметила, как он начал нервничать и потирать ладони о
штанины.– Вас что-то связывало с ней?
– При всем моем уважении к вам, миссис Бакклет, я вынужден признать, что это разговор мне не интересен и неприятен. К тому же. Это дело прошедших времен, а я предпочитаю думать о будущем, – резко ответил он.
– В те дни вы так же думали о будущем? – настаивала я, – а, как вы объясните то, что через два дня лавка законно, прошу заметить, стала вашей собственностью?
Он, хотел было, что-то ответить и, судя по взгляду, не очень приятное для меня, но я решила нападать первой, соблюдая такт:
– Мэтью, я не имею намерений, каким-то образом, нарушать ваше будущее. Хелен была моей хорошей знакомой. И меня не покидает мысль о том, что ее смерть приняли за самоубийство.
Неожиданно для себя, я осознала, что немного приврала.
– И вы решили, что ее убили? Может быть, я? – нервно перебил меня Мэтью.
– Что вы? Что вы? Я ни в чем вас не обвиняю. Просто… Мне показалось странным, что так быстро “замяли” это дело и вы стали полноправным хозяином лавки.
– Вы хотите правды от меня? – скрипя зубами, как будто угрожая, наклонился он ко мне, – Так слушайте. Я месяцами вел с ней переговоры о покупке этого места, но упертая никак не соглашалась. Ни на одну сумму денег, которую я предлагал. Поэтому, как я узнал о ее гибели, в тот же день направился прямо к Клайву Стори и выкупил лавку со всеми правами и бумагами на нее. Деньги творят чудеса. Понимаете? Стори не такой уж безызъянный чиновник, как оказалось.
– У каждого свои слабости, Мэтью. У мэра – деньги, а у вас – эта лавка. Это может послужить мотивом. Вы не думаете? – провоцировала я чернокнижника.
– Дорогая миссис Бакклет, – он тяжело сглотнул слюну, глаза покраснели, – это бизнес. Я самореализуюсь. Улучшаю свою репутацию и популярность, так сказать. А интервью давал, потому что, такому деятелю, как я, не помешает лишняя реклама. Ясно? А, к смерти Хелен Кор, я не имею никакого отношения. Я строю свое будущее правильно. Ах, да. По словам вашей подружки Биржуа, вы тоже были здесь вечером той пятницы.
– Думаю, мы услышали и поняли друг друга, Мэтью. И, к вашему сведению, я была у Хелен в 18:30. До того, как вы пришли сюда, – строго посмотрев на собеседника, ответила я.
– Эмм… Согласен. Мы услышали друг друга, Джейн Бакклет, – улыбаясь, кивнул Мэтью в знак прощания и удалился в середину лавки.
Не теряя времени, я перешла дорогу, где работает Ева Биржуа. Каково же было мое удивление, когда я увидела там двух незнакомок, сообщивших мне, что Ева уволилась один день назад. Но, больше всего, я удивилась голосам, что звали меня:
– Бирик Джейн! Бирик Джейн! – увидела я великолепие Миады. Наверное, появилась в момент, когда я узнала о Еве.
Рядом с Миадой в воздухе парила немолодая особа зеленого цвета. Описывать нечего. Все зеленое: тело, голова, волосы, глаза, винтовые рога, хвост, похожий на гарпун. Зеленая криат была совсем обнаженной, но создавалось впечатление, будто она в латексном костюме. Меня впечатлили ее острые и высокие плечи, устремившиеся куда-то вверх. Это была Тенткреада (Ложь) в своем обличии.