Невысказанное
Шрифт:
Джаред вынырнул на поверхность сна и, задыхаясь, проснулся. Он перекатился на живот и поморщился: он ездил по округе в течение добрых восьми часов, и несколько раз упал. Ничего особенного. И он сбавил обороты только потому, что знал, что Кэми бы обязательно пришла к нему.
Таким образом, он не врезался на своем байке в дерево, и Кэми смогла спокойно пойти на свидание с Эшем. Так было лучше всего. И вместо того, чтобы разбивать свой байк, вечером Джаред ворвался домой, вырубился и во сне увидел покойницу.
Джаред осознал, что от его куртки воняет, будто он катался на мотоцикле восемь часов кряду.
Горячая вода, обжигая его свежие царапины и синяки, побежала между лопаток. Джаред щелкнул шейными позвонками, вышел из душа и пошел, чтобы найти чистую футболку и джинсы. Он покинул помещение, убирая волосы назад со своего лица, поднялся по лестнице и прошел мимо гобеленов, через гостиные и длинный коридор, зовя дядю Роба. Дядя Роб был всегда к нему добр, хлопал по плечу и называл «сынок». Джаред не очень понимал, почему ему это нравилось, или почему именно сейчас он хотел его видеть, но продолжил его искать.
Джаред решительно направился в кабинет. Свет включен не был, но в камине горел огонь, отбрасывая оранжевые и черные полосы на окна, как будто за шторами притаился тигр. Из тени раздался голос:
— Чем могу помочь?
Джаред окликнул:
— Тетя Лиллиана? — и включил свет.
Его тетя сидела в желтом кресле с высокой спинкой. Волосы у нее были распущены, но убраны назад черным ободком, что делало ее похожей на постаревшую, озлобленную Алису из Страны Чудес.
— Книжицу захотел почитать? — спросила тетя Лиллиана. — Не могла не заметить, что половина библиотеки переехала в твою комнату.
Джаред почувствовал смутное беспокойство, что она заметила. Он не привык, чтобы взрослые внимательно изучали его поведение. Он не собирался брать много книг, но все они оказались ему по душе, о добрых старых временах, когда мир имел смысл, а смерть, любовь и честь, не были просто словами.
— Я искал дядю Роба, — сказал он, отступая. — Он в саду?
— Не ходи на улицу, Джаред; у тебя же волосы мокрые, — сказала ему тетя Лиллиана. Она сказала это спокойно, но застала этим Джареда врасплох. Это было сказано так по-матерински, но его мама бы так никогда не сказала.
На пороге он замешкался, и пока он так стоял в нерешительности, мрачная тетя Лиллиана слегка нахмурила свои подведенные брови и повторила вопрос:
— Чем могу помочь?
Джаред принял решение:
— Ну да, ну да, можете.
Лиллиана явно была не очень в восторге от «Ну да», но кивнула ему, призывая продолжить.
— Я вот о чем подумал, — сказал он, — мы ведь не очень хорошо друг друга знаем, не так ли? Я хочу сказать, ну, как люди, которые являются родственниками. И я подумал, это может показаться странным, но, может, вы расскажете что-нибудь об Эше, когда он был маленьким.
Тетя Лиллиана моргнула. Джаред подумал, что это можно
было приравнять к тому, что тетя отшатнулась и прижала руку к сердцу.— Да, — сказала она, голос ее был холоднее, чем когда-либо. — Да, расскажу.
Она поднялась и направилась к застекленному книжному шкафу на другом конце комнаты и достала обернутый в сукно фотоальбом с сепийными5 розами на обложке. Она встала у шкафа, держа альбом в руках, и посмотрела на Джареда.
Затем она направилась к одному из диванов с багряным балдахином. Она присела, спина идеально прямая, словно кто-то тренировал ее в самой благородной военной академии в мире.
— Ты можешь подойти и присесть рядом, — любезно сказала она.
Джаред подошел и присел на диван, достаточно далеко, чтобы не вторгаться в личное пространство тети Лилианы и довольно близко, чтобы видеть фотографии в альбоме. Возможно, ему пришлось ссутулиться чуть больше обычного.
— Я довольна тем, что ты, Джаред, интересуешься семьей, — сказала тетя Лиллиана. — Для меня это много значит.
Она помолчала, а потом добавила:
— Это единственное в мире, что имеет для меня значение.
Джаред почувствовал угрызения совести. Его не смущало, что он использовал тетю Лилиану, имея скрытые мотивы, но все усложнялось, если ей и в самом деле было не все равно, чем он занимается. Это также заставило его принять то, что он и так уже знал. Вспомнив, как там, в Сан-Франциско, в последней из длинной череды сменных квартир, он проснулся, услышав спор между мамой и тетей Лилианой. У мамы так и не пропал ее акцент, но было странным осознавать, что он не может различить их голоса. Это было похоже на то, будто он лежал в темноте и слушал, как мама спорит сама с собой. За исключением того, что два голоса говорили об очень разных вещах.
Ему хотелось верить, что именно тете Лилиане принадлежали слова:
— Он будет бесполезен.
А мама, возразила:
— Разумеется, мы берем мальчика с собой. Мне не все равно, если ты не хочешь его там видеть: я хочу.
Но он знал, что на самом деле, это не так.
Что наводило на мысль, почему он понадобился тете Лилиане и для чего?
Джаред отклонился на подушки, даже несмотря на то, что спина тети Лилианы попрекала его своей прямотой.
— Итак, — сказал он. — Расскажите мне об Эше.
К тому моменту, когда Джаред ретранслировал ей о привычке Эша прятать свои мягкие игрушки в холодильник, Кэми начала в полный голос смеяться в кинотеатре.
Эш взглянул на нее.
— Извини, — пробормотала Кэми. — Просто… кино такое смешное.
Эш снова вернулся к просмотру кино, в котором маленький светленький мальчонка умирал от лейкемии.
— У меня очень извращенное чувство юмора, — прошептала Кэми.
Что она испытывала, так это непреодолимое желание стукнуть Джареда по голове. Она знала, как должно было развиваться это свидание. Она тайком бы поглядывала на Эша. И несколько раз бы их взгляды встречались и после долгого мгновения, они бы отводили глаза. Она бы призывно положила свою руку на подлокотник, а он бы с радостью взял ее в свою. Но вместо этого она пыталась сохранить беспристрастное лицо, пока ее развлекали историей о том, как Эшу было четыре года, и он фаршировал свой нос креветками.