Невезучие
Шрифт:
Наконец, Компана заметил, что что-то неладно.
— Что случилось, Перен? — спросил он, — С вами все в прядке?
— Ничего, — промямлил Франсуа. — Это фото…
Компана всмотрелся в фотографию и выругался.
Вот это прокол! Так дать маху! Ему утерли нос. И кто? Этот сыщик доморощенный, донжуан несчастный!
Утолив первый приступ мазохизма, детектив резко затормозил и развернул машину.
— Господи, Компана, не стоит так переживать! — Франсуа чувствовал себя на седьмом небе от того, что именно он, Франсуа Перен, обнаружил преступника. Он доказал, что не зря ему доверено руководить поисками
— Бога ради, успокойтесь! — продолжал он сыпать соль на раны несчастному Компане. — Ну, ошиблись. С кем не бывает? Не всем же быть физиономистами! Полиция его уже пять лет ищет — найти не может.
Компана только крепче стискивал зубы.
«Понтиак» затормозил у знакомого дома. Детектив подошел к двери и постучал. Щель приоткрылась.
Кажется, Вольтер сказал: «Глупец не тот, кто делает ошибки, а тот, кто их повторяет». Впрочем, возможно, Вольтер этого не говорил. Никогда не читавший Вольтера охранник выглянул в амбразуру.
Дальнейшее напоминало кинофильм, который однажды уже видел — знакомые действующие лица и ситуации, которых ждешь. И впечатление — почти такое же, но все-таки чуть-чуть отличное. Тот же нос, но несколько опухший. Тот же захват за ноздри и лежащий на траве охранник. Тот же крупье, только заклеенный пластырем. Та же компания за карточным столом, но в меньшем составе. Сорванная с петель дверь и Компана с револьвером.
— Чего тебе еще надо? — спросил Фернандо. — Я же все вернул!
Не говоря ни слова, Компана приблизился к игрокам, перегнулся через стол, свободной левой рукой схватил Арваля за воротник, закинул его на плечо и с тем удалился.
— Пока! — бросил он на прощание.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Перен гнал машину весь остаток ночи, увозя Арваля подальше от города, от свидетелей, от полиции, от дружков. На заднем сиденье Компана с оружием в руках оберегал гостя от нежелательных контактов и необдуманных поступков.
Комиссар Куско, конечно, хороший человек. Но он — государственный чиновник и обязан держаться процессуальных норм. И начнется нормальная полицейская рутина. Арваль, естественно, будет все отрицать. Зачем ему признаваться в том, что недоказуемо? Компана отчетливо представлял себе возможный диалог:
— Вы знаете мадемуазель Жюли Мортан?
— Впервые слышу это имя. А кто это?
— А та девушка в аэропорту?
— Случайная попутчица. Мы вместе летели в самолете. Наши места оказались рядом. Женщине стало плохо, я постарался помочь.
— Это же благородный поступок! Зачем же вы бежали?
— Полицейский меня узнал. Я же в розыске.
— Но вы же бежали с ней на руках!
— А что я по вашему должен был сделать? Бросить ее на пол? Кабальеро так не поступают!
— А машина?
— Какая машина?
— В которую вы сели. Кто в ней был?
— Не знаю. Свет не без добрых людей. Увидели, что женщине плохо, и предложили подвезти в больницу.
— Но машина была угнана!
— Я же этого не мог знать! Увы, сеньор! Мир так несовершенен. И среди добрых людей встречаются негодяи.
—
Что было дальше?— Они выкинули меня из машины, сами скрылись, девушку с собой увезли. Мне еще по морде надавали.
— А что я? Пришел в себя, отряхнулся, постарался убраться подальше. Не в полицию же мне было обращаться!
И что? А ничего. Дохлый номер! Ну засадят этого Арваля за решетку лет эдак на… Ура! Порок наказан, правосудие торжествует. Но продвинет ли это хоть на шаг поиски мадемуазель Мортан?
Тащить его в гостиницу? Ничуть не лучше. Нет, конечно, постояльцы «Эксельсиора», да еще проживающие в люксе, вольны приглашать к себе гостей в пять утра. Но указывать им дорогу кольтом 45-го колибра — это, согласитесь, как-то странно! Милейший портье не замедлит вызвать полицию и… Это мы уже проходили.
А если Арвалевы дружки сядут «на хвост»? «Понтиак Ле Ман» — машина заметная. Выследить ее в городе — труда не составит. Ну, отбить его, они, положим, не отобьют, но рот ему заткнуть смогут. Навеки. Не грудью же этого подонка от пуль защищать! А допрашивать покойника — занятие, мягко говоря, малопродуктивное.
Словом, куда ни кинь — всюду клин! Надо вырываться из города.
Утро застало «понтиак» уже в предгорьях Кордильер. По обе стороны шоссе расстилалась каменистая степь, кое-где поросшая редкими кактусами. Впереди, почти на горизонте, силуэтом вырисовывался горный хребет. На его фоне восходящее солнце розовым контражуром очертило вершину Теотепека. Какой разительный контраст с утопающим в зелени побережьем!
Компана огляделся. Ни впереди, ни сзади не было видно ни одной машины, ни одной живой души.
— Тормози! — приказал он.
Франсуа как дисциплинированный водитель съехал на обочину и заглушил двигатель.
Компана достал из кармана фотографию Джули и показал ее Арвалю:
— Ты ее знаешь?
Арваль молчал.
— Послушай меня, — Компана предпринял еще одну попытку. — Меня зовут Жерар Компана. Я не из полиции. Я ищу эту девушку. Ты мне скажешь, где она, я дам тебе тысячу долларов, и можешь быть свободен.
Арваль молчал.
Сдерживаясь, Компана сделал несколько глубоких вдохов. Он открыл дверцу и вылез из машины, чуть не свалившись в кювет. Это переполнило чашу его терпения. Он обошел машину, достал свой кольт и, открыв противоположную дверь, приказал:
— Выходи!
Арваль не тронулся с места.
Компана наклонился, схватил Арваля за воротник и уже привычным движением вытряхнул его из машины. Приставив револьвер к груди похитителя девушек, он произнес, четко отделяя одно слово от другого:
— Даю тебе пять секунд. После этого я разбрызгаю твои мозги по всей округе!
— Вы не посмеете меня убить, — это были первые слова Арваля, которые услышал Компана.
— Это почему? — искренне удивился он.
— Вам нужна эта девушка.
— Какая мне разница, как ты будешь молчать — живым или мертвым?
— Меня будут искать!
— Кто, полиция? Так она тебя уже пять лет ищет. Найдет твой труп — обрадуется. И заголовки в газетах: «Еще одна жертва разборок между гангстерами». Впрочем, денька два на таком солнце, и тебя никакая полиция не опознает! — несмотря на ранний час, солнце, действительно, начинало припекать. Компана взглянул на небо: — И еще эти милые птички.