Невезучие
Шрифт:
Компана с трудом поднялся с пола и, согнувшись пополам, замер в такой позе.
— Ничего, ничего, — успокоил он собравшихся зрителей. — Все в порядке.
Что произошло дальше, никто не успел заметить. Раненый бык с ревом вонзил рога в печень матадора. Это было уже не ядро. Это был залп из безоткатного орудия, судя по произведенным разрушениям.
Публика, естественно, стала на сторону поверженного тореро. Лучше бы она этого не делала! Разъяренный Компана носился по залу, круша все на своем пути и умножая число жертв.
Через пять минут все было кончено. Зал ресторана
В углу, из-под обломков чего-то изящного, поднялся жених и нетвердыми шагами направился к Компане, чтобы сойтись с ним в последней схватке. Он взглянул на свою невесту, собираясь, видимо, сказать ей последнее «прости», и застыл как соляной столб. Компана проследил за его взглядом и замер в столь же выразительной позе.
В единственном уцелевшем оазисе, у стойки бара, наклонившись к девушке, стоял Перен и шептал ей на ухо что-то интимное. Девушка внимала Франсуа с видимой благосклонностью.
Именно в этот момент в голову Компаны впервые закралась мысль, что невезение может быть заразным. В голову потрясенного жениха никакая мысль не закралась. Он просто стоял и молчал с открытым ртом.
Оглушенный внезапной тишиной, Перен оглянулся и густо покраснел. Он взглянул на своего компаньона, затем на часы и произнес:
— Компана, что же вы? Мы же опаздываем к комиссару!
Бодрым шагом Франсуа направился к единственному уцелевшему зеркалу и попытался покинуть ресторан. Удар, вскрик, звон стекла.
— Не повезло вашему приятелю, — сочувственно вздохнула девушка.
— Да уж, не повезло, — удовлетворенно подтвердил жених, почувствовавший себя отомщенным.
«А кому повезло?» — подумал Компана.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Комиссар Куско принял участников экспедиции со всей возможной обходительностью. Это был подтянутый моложавый мужчина средних лет. Сшитый дорогим портным костюм сидел на нем с изысканной небрежностью. Отличная выправка и кошачья грация походки свидетельствовали не столько о строевой подготовке, сколько о длительных занятиях теннисом.
— Бонжур, мсье! — приветствовал комиссар своих гостей по-французски. — Прошу присаживаться.
Несколько лет назад комиссару довелось стажироваться во Франции, и он навсегда сохранил в своем сердце привязанность ко всему французскому вообще, а к французским винам и француженкам в особенности. Вот почему он с таким вниманием выслушал рассказ Компаны о несчастной судьбе мадемуазель Жюли Мортан. Естественно, в своем повествовании Компана ни словом не упомянул о революционной теории доктора Мийярда. Во-первых, он в нее не верил и не хотел выглядеть смешным в глазах г-на комиссара. Во-вторых, квинтэссенция теории сидела на соседнем стуле, раскачиваясь из стороны в сторону и тупо глядя в пространство перед собой.
— Вот, взгляните, мсье. Это было у нее в сумочке, — комиссар открыл ящик стола и протянул Компане паспорт: — Это — она?
Компана внимательно разглядывал фотографию. Амплитуда колебаний Перена угрожающе увеличивалась.
— Трудно сказать с определенностью, — Компана попытался ногтем поддеть фотографию, затем поднял паспорт
на уровень глаз, стараясь что-то разглядеть в косых лучах заходящего солнца. — Вроде она, а вроде бы и нет. Мадемуазель Мортан была шатенкой с длинными волосами, а здесь — жгучая брюнетка, да еще коротко стриженная. И глаза у нее какие-то странные!— Да, да, мсье, разумеется. Женщин так меняет прическа! — комиссар даже поцокал языком, вспоминая свое пребывание в Париже. — А что касается глаз, все свидетели сходятся в том, что она была чем-то одурманена. Как будто ее напичкали наркотиками. А что думаете вы, мсье Перен?
Мсье Перен в ответ рухнул головой на стол комиссара.
— Перен, Перен! Да придите же в себя! — Компана пытался привести в чувство своего напарника.
Наконец, Франсуа открыл глаза, обвел присутствующих мутным взглядом и с находчивостью истинного парижанина произнес:
— Пардон! Мне нужно в туалет.
Он встал и, держась за стенку направился к выходу, пытаясь попасть в дверной проем. С третьей попытки это ему удалось.
— Мсье Перен был близко знаком с мадемуазель Мортан? Он так расстроен! У него повышенная эмоциональная возбудимость? — комиссар был сама тактичность.
— Нет. Просто он вчера хотел головой выбить дверь в аэропорту, а сегодня, перед тем, как ехать к вам, разбил зеркало в ресторане. Большое. И опять же, головой.
— О-ля-ля! — комиссар сочувственно покачал головой. — Похоже, сегодня — не его день.
— У него каждый день — не его! — мстительно произнес Компана, вспоминая сцену в ресторане.
— Он что, упал? — с состраданием поинтересовался сеньор Куско.
Из коридора послышался грохот.
— Определенно! — удовлетворенно констатировал Компана.
— Скорее всего, это мадемуазель Жюли Мортан, — вернулся к прерванной беседе сыщик. — Парик или краска. Сейчас это так просто.
— Да, да, — подтвердил комиссар.
— А тот тип, который был с ней? О нем что-нибудь известно?
— Это — Педро Арваль. Он промышляет поставкой девушек в публичные дома. От Мексики до Бразилии. Гнусный тип! Вы видели его фото в полицейском участке?
— Угу, — кивнул Компана, — видел. Только они все там в полосатых робах и стриженные наголо. Встретишь на улице — и не узнаешь. Все на одно лицо. Вы служили в армии, мсье комиссар?
— Конечно!
— Помните первый день, когда всех постригли и переодели в униформу? Все зеленые, все одинаковые. Лучшего друга не отличишь!
— Я был офицером, — почему-то смутившись, сказал комиссар. — Нас не стригли.
— Это я к тому, мсье комиссар, — пояснил Компана, — что не найдется ли у вас фотографии этого Арваля, так сказать, в цивильном виде?
— Конечно, мсье Компана, — любезно произнес комиссар и протянул сыщику картонный прямоугольник. С цветной фотографии, сверкая улыбкой кинозвезды, волею обстоятельств вынужденной рекламировать зубную пасту «Блендамед», на Компану смотрел похититель девушек.
— После того случая в аэропорту его никто не видел? — задал вопрос детектив.
— Увы, из наших людей — никто. Хотя… — комиссар задумался, — была у него подружка Соня. Она подвизалась в публичном доме, в порту.