Невезучие
Шрифт:
— О, за убийство? — с уважением переспросил любезный хозяин. — Тогда, возможно, действительно ненадолго.
Вконец обессилевшие после бессонной ночи и утренних приключений, компаньоны рухнули на нары и моментально заснули.
Мигель, первопоселенец камеры, разбудил их через пару часов:
— Вставайте, вставайте, сеньоры! Вы слышите? Они идут! Днем в камере спать запрещено.
Действительно, в коридоре послышались шаги, тяжелые и неотвратимые, как шаги командора. Лицо Мигеля снова приобрело то напряженно-безнадежное выражение, которое удивило французов при первом знакомстве.
— С вами
— Они идут, они идут! — как заклинание повторял Мигель.
В его голосе слышался неподдельный ужас.
— Они тут совсем одурели от скуки. Они выбирают одного и отделывают его по-черному!
— Кто «они»? — не понял Перен. — Что он говорит?
— Здешние полицейские, — перевел Компана. — Он говорит, что они выбирают кого-либо из заключенных и здорово его избивают. Просто так, для развлечения.
— Не может быть! — не поверил Франсуа. — Мы же в цивилизованной стране. Это же не Гаити, не Чили! И, кроме того, мы — иностранные подданные!
«Бедняга Перен! — подумал Компана. — Сейчас жизнь развеет твои иллюзии. Может, кому другому и удалось бы избежать экзекуции, но тебе…»
Он с грустью и состраданием посмотрел на своего напарника.
— Что это вы так на меня смотрите? — заволновался Франсуа. — Не хотите же вы сказать…
Компана сочувственно пожал плечами, как бы говоря: «Против судьбы не попрешь!»
Ключ лязгнул в замке. Дверь отворилась, впустив двух горилл в полицейской форме с уже закатанными рукавами.
Мигель в страхе забился в угол. Франсуа нервно заерзал на нарах. Компана внимательно изучал ногти на своих руках, делая вид, что все происходящее его совершенно не касается.
Гориллы внимательно рассматривали присутствующих, выбирая жертву. Тот, на ком задерживался их тяжелый взгляд, стремился сжаться, стать незаметнее. Гориллы это чувствовали и не торопились с выбором, растягивая удовольствие. Ожидание становилось невыносимым.
Наконец, они приняли решение.
— Ты! — полицейский ткнул пальцем в Компану.
— Я? — детектив не поверил своим ушам.
«А как же Перен?! — чуть не сорвалось у него с языка.
— Мне что, надо повторить? А ну, быстро! — горилла схватил Компану за шиворот и вытолкал его из камеры. Дверь закрылась.
— Не повезло сеньору! — с жалостью сказал Мигель.
— Что верно, то верно! Не повезло, — согласился Франсуа. — А ведь любой из нас мог оказаться на его месте.
Когда Компану втолкнули обратно в камеру, на него было страшно смотреть. Лицо представляло собой один сплошной синяк. Правой рукой он держался за бок — по-видимому, при допросе с пристрастием ему задели печень.
Компана замер, прислонившись к стене, и что-то невнятно мычал.
— С вами все в порядке, Жерар? — бросился к товарищу Франсуа. — Позвольте, я вам помогу!
Впервые за время их знакомства Перен назвал своего напарника по имени. Осторожно поддерживая Компану под руки, он помог ему добраться до нар.
— Спасибо, Франсуа! — выдавил из себя сыщик, с болезненным вздохом опустился на матрас. Нары с грохотом обвалились под ним. Франсуа сделал попытку помочь ему.
— Отойдите от меня, Перен! Не прикасайтесь ко мне! — быстро заговорил Компана, отползая в угол.
Похоже, у него начиналась
истерика.— Это шок, — объяснил многоопытный Мигель, скручивая самокрутку и протягивая ее Перену. — бывает с непривычки. — И обращаясь к Компане, сочувственно добавил: — Да, не повезло тебе, парень!
— Отстаньте от меня! — заорал Компана дурным голосом, — Повезло, не повезло! Нет никакого везения! Я в него не верю! Не верю!!
— Это ты орал? — на пороге стояли давнишние мучители Жерара и зловеще улыбались. Один из них похлопывал по ладони резиновой дубинкой. — А ну, пойдем! Мы тебе кое-что объясним!
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Комиссар Куско схватился за голову, узнав о задержании французов. Сообщение об этом легло ему на стол только на третий день. Уик-энд, нерасторопность чиновников, то да се. Подумать только, известнейший детектив Франции и личный представитель г-на президента Мортана в деревенской каталажке! Скандал! Какое мнение может сложиться о мексиканской полиции в цивилизованном мире? Конечно, Мексика — страна развивающаяся и движется семимильными шагами по пути прогресса. Но не все за прогрессом поспевают. Имеются еще отдельные полицейские, которые… Комиссар, как и многие в центральном аппарате полиции, представлял себе нравы, царящие в провинции, но предпочитал не касаться этой темы. Если уволить всех нерадивых полицейских, то кто же тогда останется? Кто будет бороться с преступностью?
Словом, комиссар решил сам отправиться за Компаной и Переном и попытаться как-то сгладить этот неприятный инцидент.
За трое суток пребывания в камере Франсуа вполне освоился с тюремными порядками. Запасливый Мигель извлек из какого-то одному ему известного тайника засаленную колоду карт, и сейчас они с Переном азартно резались в одну из популярных в криминальной среде игр. Причем Франсуа выигрывал — ему везло! Да, да, везло!
— Как вы отнесетесь к нашему валетику?
— А у нас для него дамочка найдется!
— А как вам понравятся наши дамочки?
— А мы их тузиками!
— А у нас тоже тузик найдется.
— На хитрого тузика у нас козырек есть с левой резьбой! — Франсуа собирал колоду и ровнял ее аккуратной стопкой. Так удар по носу соперника получался более хлестким — за неимением наличности, отобранной при задержании, они играли «на носики». Нос Мигеля распух и приобрел свекольный оттенок. Играй они на деньги, Франсуа был бы уже миллионером и мог бы, пожалуй, выкупить контрольный пакет акций у мсье Мортана!
Компана, сжавшись в комок, забылся тревожным сном на верхних нарах. Должно быть, ему мерещились кошмары — он стонал во сне, бормотал что-то неразборчивое, временами вскрикивая: «Нет, нет! Не надо!» Ежедневные экзекуции неблагоприятно отразились на его нервной системе.
В коридоре послышались шаги.
— Эй, Жерар, это к тебе! — Перен постучал по нарам. Похоже, все обитатели камеры успели уже привыкнуть к тому, что все шишки достаются сыщику. «Ох, и не везет же твоему приятелю!» — говорил Мигель, когда они с Франсуа оставались одни в камере. «И не говори!» — соглашался Перен. По молчаливому уговору они никогда не говорили о везении в присутствии Компаны. В доме повешенного не говорят о веревке, не так ли?