Невеста Перуна
Шрифт:
Озеро, раскинувшееся посреди леса, всё ещё будило в душе неприятные воспоминания, но Рюрик уверенно загнал их на самое дно своей памяти. Его дружина и ополчение развернули становище на его берегу. Ни страха, ни малейшего волнения никто, похоже, не испытывал. Люди разводили костры, готовили пищу, кто-то деловито осматривал напоследок оружие - ни суеты, ни лишней тревожности. То тут, то там среди воинов мелькали фигуры Ольги и Ефанды, либо белые одежды Сварга. Мысленно князь морщился, но не связывать же их, в самом деле. Лишь когда показалось войско Вадима, варяг заметно напрягся. В памяти слишком ясно жило воспоминание о той ночи в осеннем лесу, которая едва не стала последней для него самого и его войск дружины. Нет сомнений, что и сейчас среди «новгородцев» не менее половины нежити. Но Перунова невеста, незнамо каким чутьём угадавшая волнения родича, поспешила его успокоить.
– Не беспокойся, княже, - проходя мимо, шепнула она.
–
Рюрик, конечно, верил её словам, но всё-таки волнение не покидало его.
Когда садящееся солнце окрасило снега и верхушки деревьев в багрово-золотистые тона, рюриковичи начали готовиться ко сну. Князь меж тем предусмотрительно расставил караульных и назначил смену. Те из воинов, кто был постарше, спать легли рано, понимая, что от того, как они отдохнут и наберутся сил, может зависит прежде всего, увидят ли они следующий закат. Ефанда тоже на удивление рано скрылась за занавесью шатра и улеглась почивать. А вот молодёжь, собравшись у одного из костров, внимательно слушала старого Сварга, что-то увлечённо им рассказывающего. Подойдя поближе, варяг услышал следующий сказ:
– Давно это было, очень давно. Ещё в те благословенные времена, когда светлые боги без труда могли спуститься на земную твердь, не опасаясь скверны людской. В одном племени, что стало матерью всех славянских племён, жил мудрый вождь и великий воин по имени Дид со своей женой - красавицей Ладой и славной дочерью по имени Леля.
– Брешешь, старик, - проворчал один из гридней.
– Все знают, что Дид, Лада и Леля - боги, а не простые смертные.
– Богами они, волей Перуна, стали потом, когда сбросили бремя человеческих тел, - спокойно возразил ведун.
– А в те стародавние времена все они были простыми людьми, как мы с вами. Так вот, однажды на красавицу и умницу Лелю милостивым взором глянул сам Перун, и сердце его ретивое наполнилось любовью. И тогда бог-воитель, подчиняясь тем законам, что сам же и установил для людей, в образе человеческом спустился на землю с тем, чтобы честь по чести просить у рода руку их дочери. Дид и Лада поначалу ласково приняли незнакомца, оказывая ему должные почёт и уважение, как и всякому гостю. Однако просьбе отдать ему в жёны дочь не обрадовались, хотя тот и пришёлся девушке по сердцу. Шутка ли, отдать свою кровиночку незнакомцу без рода и племени? Долго пришлось Перуну доказывать, что он достоин сей чести. В то время он и сдружился с одним из братьев Лели Кием, научил его кузнечному делу, чем опять-таки снискал уважение остальных родовичей. Наконец сердце родительское растаяло, и они позволили дочери дать согласие парню. Лишь после свадьбы Дид и Лада узнали, кого на самом деле приветили они в образе безродного бродяги. В положенное время Леля порадовала мужа сыном, а после и дочерью. Когда же дети выросли, Перун с женой поднялись в светлый Ирий.
Дедушка замолчал и, по-стариковски пожевав губами, стал пристально вглядываться в огонь, будто в блеске пламени видел образы давно ушедших времён.
– Но в жизни всё случается. Не познавши горя, как узнать радость? Посетило горе и Перуна. Жену его, нежную Лелю, по злобе великой похитила Морена. Желая покрепче насолить богу грозы, она украла у своего мужа Чернобога чародейский посох, заперла Лелю в железных горах и всячески измывалась над ней. Даже Чернобог ничего не знал о безумствах своей жены. Когда же узнал, то вынудил её вернуть Перуну его любушку, но та отдала Лелю, только когда жизнь отняла, а душу оставила при себе. Перун в горе удалился от мира людей и долгие годы никто не знал, где он. Лишь спустя многие лета Кий нашёл своего побратима, рассказал, сколь тяжко бремя, возложенное на людей злобной Мореной. Тогда Перун вновь поднялся супротив человеконенавистницы и, наконец, победил её, а душа его жены вновь оказалась у него. Но долго ещё бог грозы маялся без жены, и лишь теперь он нашёл способ одеть душу любимой телом. Морена в ужасе бежала и долго ещё боялась показаться на глаза кому-либо, но чародейский посох Чернобога прихватила. Вот нынче супротив неё и пойдём войной все мы.
Сидевшие вокруг костра воины молчали, обдумывая то, что рассказал Сварг. Ни у кого не было желания обсуждать сей сказ. Молчал и Рюрик. Конечно, быль, поведанная знахарем, сильно отличалась от того, что князь знал об истории Перуна. Но отчего-то верилось - всё, что рассказал Сварг, есть истина. Недаром ведь перунова невеста столь дерзко говорила с Позвиздом, отменно владеет тем, что посвящённые называют чародейством, да и Перун, судя по всему, действительно благоволит ей. Глазами Рюрик нашёл Ольгу. Та в полном облачении быстрым шагом пересекла поляну и нырнула в тёмный лес. «Ступай за ней» - раздался в голове князя странный рокочущий голос. В самом деле, не в одиночку же девушке бродить по опасному
нынче лесу. Поправив висящий у бедра меч, варяг бесшумно двинулся следом за ней.Ольга зябко куталась в шубу, всё выше поднимаясь по лесистому склону холма. За ней, бесшумно ступая, крался Рюрик. Десница его давно уже покоилась на рукояти меча, готовясь в случае надобности отразить нападение и защитить девушку. Сама Ольга, казалось, не замечала следовавшего за ней на некотором отдалении князя. Вообще, со дня смерти Доброгневы ведунья постоянно пребывала в какой-то задумчивости. Как будто грезила наяву. Быть может, это близкое соприкосновение со смертью столь поразило девушку?
Наконец Перунова невеста вместе с тайно сопровождавшим её варягом поднялась на самую вершину холма. Странное дело: если склоны его была сплошь покрыта лесом, то самая верхушка была совершенно лысой, без единого деревца. Снег, сохраняемый тенью деревьев, здесь растаял, обнажая чёрную землю. Лунный свет, точно жидкое серебро, растёкся по поляне, оделив своим вниманием каждый камешек на земле, каждую веточку на дереве. Весь мир, казалось, замер в ожидании чего-то величественного и неизбежного.
Поднявшись на холм, Ольга сбросила шубу и тёплый платок, положила всё это на одинокий камень, притаившийся под деревьями на краю поляны. Дивные волосы цвета спелого ореха тяжёлой волной рассыпались по плечам, укутывая девушку почти до самых колен. Раскрыв обручья, поблескивающие на запястьях, Ольга распустила длинные рукава. Теперь они почти касались земли. Против обыкновения на девушке почти не было украшений, разве что вышитый пояс золотистой змейкой обвивал её талию. Глядя на все эти приготовления, Рюрик понял, что ведунья пришла сюда лишь с одной целью: при помощи древнего магического танца попытаться разбудить грозного Перуна и призвать-таки в их измученный, замёрзший край весну.
Девушка вышла в центр поляны и воздела руки к небесам. Танец начался. Подчиняясь одной ей слышной музыке, ведунья плавно поводила плечами, извивалась всем телом и кружилась, кружилась, кружилась... Когда-то, будучи совсем ещё мальчишкой, в доме своего отца варяг видел пляску заморской рабыни, специально обученной танцам. Движения той девчонки завораживали, обещали, манили... Но что значит пляс рабыни, готовой при грубом окрике или резком движении сжаться в комочек и стремительно забиться в дальний угол супротив танца свободной, красивой женщины, отдающейся движениям со всей страстью пылкой души?
Теперь и Рюрик слышал тихую, елё различимую музыку - слышал не ушами, а сердцем. Торжественная, величавая, протяжная, она то взвивалась до самых небес, то падала на дно самой глубокой пропасти. Мелодию можно было различить в потрескивании деревьев, посвистывании ветра, поскрипывании снега - всех тех звуках, которыми полон ночной лес. Теперь всю вершину холма заливал изумительный изумрудно-зелёный свет, который истекал не с небес, а из самой земли.
Лёгкий шорох вывел князя из восторженного оцепенения и заставил вспомнить, зачем же он, собственно, сюда пришёл. Оглянувшись, Рюрик увидел в нескольких шагах от себя две светящиеся точки. Громадный волк с белой полосой посередь спины крался к нему. Каким-то внутренним чутьём варяг понял: не просто волк от страшного голода решился напасть на человека - оборотень изготовился уничтожить воина, дабы после без помех расправиться с той, что кружилась сейчас на поляне. Не секрет, что оборотня нельзя убить простым оружием - только заговорённым, да чтоб полоска серебряная по лезвию шла. Таким и был аскольдов нож, с некоторых пор постоянно носимый Рюриком на поясе. Не отрываясь глядя в глаза волкодлаку, князь нащупал рукоять и без помех снял нож с пояса, готовясь защищаться. Волкодлак хищно ощерился, будто усмехнулся, потешаясь над глупостью человека, решившего выступить супротив него, и лениво прыгнул вперёд.
Неожиданно тёмная тень бесшумно распросталась над Рюриком, и вот уже два волка, сцепившись, катались между деревьями. Округа огласилась злобным рычанием, клочья серой шерсти летали вокруг - каждый из дерущихся истово стремился добраться до горла другого. Варяг ошеломлённо наблюдал за этой бойней. Он и хотел бы помочь своему спасителю, но как? Два волкодлака, казалось слились друг с другом, и различить где кто, было абсолютно невозможно. Но вот один из оборотней начал одолевать. Ринув наземь своего обессиленного противника, он стал пробираться к его горлу. В лунном свете ярко полыхнула белая полоса вдоль спины, и Рюрик без труда понял, кто из двоих есть его спаситель. Не раздумывая более, он с силой вонзил нож волку под лопатку - туда, где должно находиться сердце. Волкодлак взвился от неожиданности и боли, попытался зубами достать рукоять ножа, но шерсть вокруг раны быстро занялась голубоватым пламенем. Через мгновение в бело-голубом огне с диким воплем корчился человек, а ещё спустя миг от него осталась лишь горстка пепла, поверх которой лежал подаренный Аскольдом нож. Князь поднял нож и вернул его в надлежащее место, лишь прошептал с благодарностью: