Невеста Перуна
Шрифт:
– Спасибо, сынок, пригодился твой подарочек.
Не теряя времени, варяг опустился на колени перед вторым волком, своим спасителем. Одного взгляда было достаточно, дабы понять, что тот едва ли доживёт до рассвета. На могучей шее зверя зияла внушительная рана, мощные лапы противника располосовали живот так, что внутренности едва не вываливались на замёрзшую землю, из многих ран на теле медленно сочилась кровь. Однако оборотень был ещё жив. Рассудок подсказывал, что самым правильным было добить благородного зверя, дабы избавить его от дальнейших мук, но рука не поднималась свершить столь страшное злодеяние. Пока волкодлак был жив, оставалась малая, совершенно
Между тем в танце кружилась уже не одна девушка - целый хоровод несравненных красавиц. Их прекрасные тела, казалось, сотканы были из лунного света, а развивающиеся одежды - из клочьев тумана. Плавные, красивые движения сливались в чарующую пляску с замысловатым узором. Удивительно, но среди этих призрачных, полупрозрачных фигурок невозможно было различить одной женщины из плоти и крови - Ольги.
– Не надо, - услышал князь свистящий шёпот.
– Не отвлекай её. Дозволь завершить начатое.
Рюрик обернулся. Вместо раненого, умирающего волка на мёрзлой земле в луже собственной крови лежал ладожский воевода Дубыня. Руками он пытался зажать рану на животе, но немеющие пальцы не хотели слушаться. Заглянув в глаза воеводе, варяг понял - даже самый искусный кудесник, появись он прямо сейчас, уже не сможет помочь. Сердце вопило, не желая мириться с неизбежным, но разум понимал - сделать ничего нельзя. Дубыня криво усмехнулся.
– Ну вот, княже, теперь ты знаешь, кем был тот оборотень, что сына твоего от бесчестия спас. Не чаял, что так о том узнать доведётся?
– Зачем же ты... так?
– На своего собрата кинулся? Так ведь волкодлак волкодлаку рознь. Кто-то Морене служит, кто-то - Перуну. Седой - оборотень матёрый, ты бы один с ним не сладил.
– Отчего же ты прежде никогда не сказывал, что ты... оборотень?
– Зачем? Люди боятся нас и от страха того ненавидят. Волкодлаки, как и простые люди, разными бывают, но ведь каждому в душу не заглянешь. Большая сила даёт большую власть, а большая власть - знатное искушение для слабой души. Не все выдерживают это испытание, но я сдюжил. А посему Морены я не боюсь. Не совладать ей со мной. Об одном лишь прошу: после смерти позволь родичам моим забрать тело.
Из уголка рта на бороду стекла тонкая струйка крови.
– Приподыми меня, - прошептал Дубыня.
– Хочу посмотреть...
...Танец девушек меж тем из плавного и неторопливого превратился в неистовую пляску. Словно безумные девушки носились по поляне, высоко подпрыгивали, выгибались дугой, резко вскидывали руки, подчиняясь всё убыстряющейся мелодии. Берегини и вилы весело смеялись, и смех их напоминал шелест весны и шум дождя - звуки приближающейся весны. А прямо посреди поляны виднелась маленькая фигурка гусляра. Руки его быстрее быстрого порхали над струнами извлекая из них мелодию - ту самую, что прежде слышалась лишь сердцем, но более быструю.
Небо постепенно затягивало тучами. Вот уже лунный свет перестал пробиваться сквозь эту плотную пелену. Лишь зеленоватое зарево, идущее от земли, своим неясным, призрачным сиянием освещал всё кругом.
Вдруг далеко на востоке полыхнула первая зарница, а через несколько мгновений докатился громовой раскат. Следующая вспышка полыхнула гораздо ближе - Перун что было мочи мчался на призыв своей возлюбленной и её подружек. Вот молния ударила совсем близко, а гром оглушил своими раскатами. Наконец с неба хлынули тугие струи дождя, смывая всю скверну, что накопилась за зиму. С радостным визгом и смехом полупрозрачные девушки разбежались,
будто растворились в дождевых каплях. Посреди поляны осталась лишь Ольга. Она стояла, запрокинув голову и простирая руки к небесам, как будто стремилась обнять того, кого только что пробудила от долгого, глубокого сна. Вдруг со стороны озера донёсся протяжный, неистовый вопль. Дубыня вновь усмехнулся.– Ну вот и славно, - прошептал он.
– Всё-таки у нас получилось. Теперь прими меня, господине...
Воевода закрыл глаза, дыхание его прервалось, по телу прошла последняя судорога. На миг князю почудилось, что с его уст сорвался маленький прозрачный мотылёк и устремился к небу, туда, где полыхали отблески золотой перуновой секиры, где громыхала его колесница.
Вскоре гроза начала стихать. Пошатываясь от усталости, к Рюрику подошла Ольга. Опустившись на колени перед мёртвым Дубыней, она длинным рукавом оттёрла с его лица кровь.
– Спасибо тебе, - прошептала Перунова невеста.
– Спасибо за всё. ОН может гордиться тобой. Возвращайся к НЕМУ, могучий волот, до скорой встречи.
– Дубыня просил, чтобы тело его отдали родичам, - подал голос Рюрик.
– Да будет так. Вы можете забрать его, пусть покоится с миром.
Только теперь князь приметил троих вышедших из леса животных: волчицу и двух её отпрысков. Волчица, шедшая чуть впереди, вопросительно посмотрела на варяга и ведунью, подошла к распростёртому телу и уткнулась ему в плечо. Без всяких слов было видно, сколь велико и неподдельно её горе. Затем волчица вновь заглянула в глаза князю. «Помоги, человек» - безмолвно молила она. Без лишних слов Рюрик уложил тело Дубыни на спину одного из молодых волков. Волчица с благодарностью потёрлась мордой о бедро варяга, и вскоре вся троица со своей ношей скрылась за деревьями.
– Кто это?
– спросил князь, догадываясь, впрочем, каков будет ответ.
– Это жена Дубыни и его сыновья. Будучи оборотнем, он мог в жёны взять либо смертную женщину, либо волчицу. Среди волков, знать, ему было вольготней.
Дождь по-прежнему лил из тёмной тучи, растапливая остатки снега. Вскоре, непонятно, каким образом, из земли стала пробиваться зелёная трава. Повеяло теплом. В воздухе запахло весной. На душе стала легко и свободно. Куда-то ушли мысли о неизбежном поражении и смерти. Впервые за многие дни варяг поверил, что и впрямь всё будет хорошо.
12. Наследник
Проснулся Рюрик в прекрасном расположении духа. Накануне после их с Ольгой возвращения разговоров в лагере было только лишь о чудесной грозе и внезапно пришедшей весне. Однако назавтра предстоял тяжёлый, а для многих, возможно, последний день. Нынче же князь проснулся одним из самых первых, ещё до света, но вставать не спешил. Готовилась великая битва, способная решить будущее всего мира, так что не грех было и поваляться чуток, наслаждаясь данной богами жизнью. Потянувшись до хруста костей, варяг повернулся к своей жене, желая обнять её.
Ефанды рядом не было, что немало удивило и озадачило Рюрика. Выйдя из шатра, он направился к лесу. Ноги сами вынесли варяга к той берёзе, у которой, жалко скорчившись, сидела молодая женщина. Её нещадно мутило. Рюрик давно уже не видел жену в таком состоянии. И вдруг озарение, точно вспушка молнии, поразила его. Мужчина догадался о причине её недомоганий и слабости в последнее время.
Наконец Ефанда поднялась с колен, обернулась и тут же натолкнулась на суровый взгляд мужа. Тот подал ей чистую тряпицу и жёстко приказал: