Чтение онлайн

– Нужно, - задумчиво согласилась девушка.
– Да и послать нам нынче не кого... Хотя...
– Ольга как будто к чему-то напряжённо прислушивалась.
– Что это?

– Где?

И Рюрик, и Олег тоже внимательно прислушались, но ничего, кроме воя ветра, не услышали.

– Ветер воет, - неуверенно проговорил воевода.

– Ветер...

Решительным шагом девушка вышла на крыльцо. Порыв ветра тут же швырнул горсть снега ей в лицо и рванул за косу. Однако ведунья протянула руку и будто схватила что-то в воздухе. Миг - и вокруг её руки стремительно завертелся небольшой вихрь, который постепенно разрастался, бешено извиваясь при этом, как будто пытаясь вырваться.

– Ну, здрав будь, Позвизд. С чем пожаловал?

Столб вихря

начал стремительно расти, и вскоре сравнялся с крышей усадьбы.

– Не ярись, - спокойно проговорила Ольга.
– Лучше прими вид человеческий.

Вихрь ещё рванулся вверх, но девушка свободной рукой распустила косу и развязала пояс, а потом сорвала подвеску с шеи и подняла её над головой. Столб вихря стал медленно, будто нехотя снижаться, постепенно принимая вид полупрозрачной человеческой фигуры и, наконец, превратился в косматого, злобного старика, которого ведунья крепко держала за бороду.

– Что тебе здесь нужно, холоп?
– презрительно спросила она.

– Я не холоп!
– тут же взвился старик. Голос его напоминал завывания ветра, но слова были вполне различимы.

– А кто ты, если Морена позволяет себе повелевать тобой? Так зачем ты здесь?

– Не твоего ума дело! Или думаешь, что, раз Перун обратил на тебя свой взор, так ты уже стала госпожой над богами?

– Не я, а твоя госпожа вздумала повелевать бессмертными.

– Сама Жива просила меня присматривать за ней, я был пестуном Морены. Я не раб, а друг и ближайший советчик богини, дочери Живы.

– И потому служишь у неё на посылках.

Позвизд принялся злобно вращать глазами и вырываться, но Ольга крепко держала его. Наконец он вновь взъярился.

– Как смеешь ты, смертная, хватать меня за бороду. Немедленно отпусти!

– Ах, вот ты как заговорил, - усмехнулась девушка.
– Никак забыл, кто я?

В голосе ведуньи послышалась нешуточная угроза, и старик, неожиданно притихнув, взглянул на неё почти с мольбой.

– Ну чего тебе надо? Я супротив Перуна не иду, препон тебе никаких ни чиню, а что нападаю на друзей твоих, так на то я и ветер, чтоб людям хаты да порты выстужать.

– Хорошо, отпущу тебя. Только скажи для начала, отчего это весна не наступает?

– Так то же Морена сон зачарованный на огнебородого наслала. А без него, сама мыслишь, весна не наступит.

– Сон, говоришь. Это откуда же у неё такая сила?

– Вадим ей власть над родовичами своими, которые суть божественную имеют, дал, жертвами человеческими напитал, вот она в силу и вошла. Это ещё что, она и навий, и упырей, и прочую нечисть из-под земли раньше времени достала, большое войско собрала. Так что лёгкой победы не ждите. Без Перуна всяко не управитесь.

– Это мы ещё посмотрим. Что ж, мчись к своей хозяйке, да передай ей, что через четыре дня ждать мы её будем у озера Тёмное. Пора, наконец, явиться в Новгород законному князю, прочь прогнав пришлеца!

[1] Позвизд - божество северного ветра, олицетворяющее собой непогоду.

11. Выбор

Ночь тихонько подкралась к Новгороду и ласково, заботливо укутала мир, навивая сон и отгоняя все дневные тревоги. В ясном небе зажглись светлячки звёзд, а после боязливо выкатился на небосклон месяц. Новый город погрузился беспокойный, настороженный сон.

Нынче Вадим в последний раз отдыхал в своей опочивальне: назавтра его войско выступало в поход. Узнав, куда именно князь Рюрик приглашает их для последней брани, Морена торжествующе расхохоталось, как будто знала нечто такое, что сулило ей непременную победу. А вот Вадим, бывший боярин, а ныне князь новгородский, по достоинству оценил выбор своего противника: место довольно глухое, однако прямо перед озером раскинулась обширная поляна - есть, где развернуться обеим ратям. Вот преследовать противника в лесу не слишком удобно, но князь крепко подозревал, что никто не побежит - драться все будут насмерть. Правда, в последнее

время говаривали, что на озере не всё чисто, вроде как завелась там какая-то сила тёмная, ну да ему ли, кому покровительствует сама Морена, тьмы бояться? Это уже Рюрика забота - защититься от неё.

Воспоминание о собственном войске заставило Вадима слегка передёрнуться. Для него не было секрета в том, что нынче среди воинов были волкодлаки, упыри, еретники и прочая нечисть. Знал князь и то, что его люди, зачарованные Мореной, не замечали в своих рядах её пособников - напротив, относились к пришлицам с непонятной теплотой. А меж тем голодная нежить уже пожрала несколько семей в городе, и даже кое-кого из воинов. Вадим временами обращался к богине смерти с просьбой приструнить своих слуг, но та лишь равнодушно пожимала плечами: им, дескать, тоже нужно где-то сил набираться. На простых воинов надежды мало - войско Рюрика сметёт их в два счёта, так что опираться новоявленному князю следует на тех, кто сильнее, кто от века ей, Морене, верность хранил. А людишек смертных чего жалеть? Небось, бабы ещё нарожают. Зато бояться без меры будут, а значит, никто на престол более не посягнёт. От подобных выводов бывшего боярина временами мутило, но что он мог сделать? К тому же, по совести сказать, молодому, полному сил мужчине было попросту боязно. В последнее время слишком уж много смертей прошло перед его глазами, и, надо сказать, ни одна из них не была лёгкой. Что-то богиня припасёт для него в случае неповиновения?

Долго ещё Вадим ворочался на мягкой, удобной постели, точно на досках неструганных, долго безрадостные мысли бродили у него в голове, не позволяя сомкнуть глаза. Но постепенно веки всё же тяжелели, тело окутывало сонное безволие, и наконец князь провалился в тяжёлый, беспокойный сон.

...Очнулся Вадим в лесу. Стояла глубокая ночь. Уродливые, искореженные деревья обступали его плотным кольцом. Ни одна капля лунного света не просачивалась сквозь частое переплетение ветвей. Было очень холодно. Ветер тоскливо завывал, бешено проносясь меж стволов деревьев, которые зловеще поскрипывали под его напором. Метель бросала горсти колючего снега князю в лицо. Где-то вдалеке ухал филин. Противный, липкий страх незаметно забирался под кожу, продирая до костей, постепенно сминая холодной, костлявой рукой сердце.

Вадим, спотыкаясь и падая, бежал, не разбирая дороги, по этому странному, зловещему лесу. Ветви деревьев, будто разумные, зловредные существа исподтишка хлестали по лицу и рукам, рвали одежду, запутывались в волосы и бороду. Всё более поддаваясь панике, мужчина закричал в призрачной надежде быть услышанным, но ветер заглушил и развеял его крик. Вадим почувствовал, что по щекам текут слёзы страха и отчаяния, застывая в бороде маленькими льдинками.

Вдруг ветер донёс до ушей самозваного князя музыку. Да не просто музыку - чудесный гусельный перебор. Лишь один человек в целом мире сумел бы извлечь из обычных гуслей столь дивную мелодию. Новгородец остановился, прислушался. Стопы его сами понесли его туда, откуда лились эти сладостные звуки. Вот впереди мелькнул огонёк. Как будто кто-то посреди леса разжёг костёр. Костёр в такую непогоду? И он не погас? Тут ветер донёс до Вадима тихий голос, призывающий его. Не сознаваясь самому себе, что признал сей голос, князь ринулся напрямик, через лес, прямо к огню.

Ноги вынесли его на поляну, посреди которой горел костёр. Странно, хотя в лесу бушевала пурга, на поляне не ощущалось даже тени непогоды. У огня спиной к князю сидела девушка. Золотая коса, перекинутая через плечо, вышитая серебром налобная повязка, до боли знакомые серебряные кольца возле ушей... Мужчина бесшумно рассмеялся, ибо с первого же взгляда узнал эту девушку. Его нисколько не беспокоило, что она уже несколько дней мертва, и он, Вадим, сам убил её. Это всё не важно! Главное - она ждала его, звала его, а стало быть - простила. А против неё - да, он не ошибся!
– удобно расположив на коленях свой неизменный инструмент, сидел он, мальчишка Соловей.