Чтение онлайн

— Это для наших трупов, — сказал старый воин, прошептав эти слова ронину, который тоже догадался об этом.

— Если на табличке не будет написано ни имени, ни адреса, храм позаботится о вас, если вы падете, — сказал солдат, подтверждая догадку старого воина. — На обратной стороне вы напишете свое желание. К каждой эму прикреплен шнурок. Вы можете носить его на груди, на спине или на поясе. Вы можете отказаться от участия на любом этапе восхождения, и в этом случае вы сдадите свою табличку и получите приз за участие. Никто, идущий по лесу, не пострадает, так что не стесняйтесь сдаваться, если вам станет слишком тяжело.

Что за добрые бандиты и ёкаи, подумал

ронин.

— Есть какие-нибудь вопросы?

— Если мои товарищи погибнут, должен ли я нести их таблички? — спросил предводитель троицы шутливым тоном. Его помощник рассмеялся и толкнул его локтем в бок, но ронин догадался, что вопрос был серьезным.

— Нет, — просто ответил солдат.

— Разрешено ли нам убивать тех, кто нападает на нас? — спросил ронин. Он не уточнил, имел ли он в виду жителей горы или участников. В конце концов, это было одно и то же.

— Да, — ответил солдат.

Он собирался сказать что-то еще, но колокол храма зазвонил еще раз, и солдат в черном сделал шаг от стола.

— Теперь, пожалуйста, встаньте в линию и заполните эма в нужном порядке.

Вряд ли можно назвать линией то, что образовали воины, но один за другим они писали имена на табличке и свои пожелания на обороте, пока не настала очередь ронина. Он все еще не мог прийти в себя от объяснения этого соревнования. Что-то было не так, но он пока не мог понять, что именно.

Он выбрал последний эма из стопки. Обычная пятиугольная табличка, напоминающая домик, каким его нарисовал бы ребенок. Кисть была совсем сухой, и большая часть чернил исчезла, но ему все равно много не понадобилось. На лицевой стороне он изобразил два иероглифа, образующих титул Ронин. Его личность давно перестала иметь значение. После окончания осады Осаки он был самураем без хозяина, странником. Он не оставил никаких указаний на свое тело; с таким же успехом его могли просто сжечь. На самом деле, он считал, что ему повезло, что храм позаботился о нем. Годами он думал, что, когда настанет день, он просто сгниет в поле или будет кормить угрей в какой-нибудь реке.

— Вы уверены? — спросил солдат, краем глаза поглядывая на табличку.

— Уверен, — ответил Ронин.

Он написал на обратной стороне таблички — более тщательно и никому не показывая, — затем повесил ее себе на грудь, передней стороной вперед. Старый воин из группы стоял за ним и был последним. Все это произошло как раз перед третьим ударом колокола.

— А теперь приготовьтесь. Через несколько секунд снова прозвенит колокол, и начнется соревнование, — крикнул солдат. Несколько воинов отделились от группы и отошли немного в сторону. Ронин почувствовал, как его сердце забилось быстрее в ожидании звона колокола, а ладони стали влажными, как перед битвой.

— Не торопитесь, — сказал старый воин. Он стоял слева от Ронина, и на секунду ему показалось, что старик разговаривает сам с собой.

— Вы ведь знали, что это гонка, верно? — спросил Ронин.

— Это не гонка, — ответил старик. — Это битва. В битве вы действительно хотите быть на передовой?

— Битва?

Колокол на вершине горы зазвонил в последний раз, и со всех сторон Дзёкодзи воины устремились к опушке леса. Ронин не спешил, но и не шел так, как это делал старый воин. Он позволил самым энергичным броситься вперед, зная, что ни у кого не хватит сил добраться до храма с такой скоростью. Ронин перешел на что-то вроде пробежки и вскоре скрылся в тени первых деревьев. Впереди несколько воинов уже исчезали меж стволами, не оставив ничего, кроме раздавленных ногами листьев.

Миска супа и половник риса не позволят ему долго бежать в гору, поэтому Ронин выбрал умеренную скорость, хватаясь за ветки, когда гора становилась круче, но никогда не выпуская из рук свою катану в ножнах дольше, чем на вдох.

Через

минуту крик донесся выше и слева. В ответ на него с другой стороны горы прогремел выстрел. Визг и крики усилились, сначала медленно, затем почти без перерыва. Ронин очистил свой разум, напомнив себе, что он все равно почти мертв. Крики, выстрелы, страх — какое-то время это было все, что осталось в этом мире. Теперь он больше шел, чем бежал, и не только потому, что на склоне у него перехватывало дыхание, но и потому, что он пытался определить местонахождение ближайших криков и соответствующим образом скорректировать свой курс. Клинки столкнулись где-то слева от него, всего один раз, и ему показалось, что он услышал булькающий звук, но ему было не до того.

— Берегись! — сказал кто-то у него за спиной.

Из-за дерева, на которое Ронин опирался, выскочил человек с мечом в руке. Ронин увидел только то, что он был с обнаженной грудью, босой и бородатый. Бандит, подумал он, и его правая рука потянулась к рукояти катаны, но бандит уже нанес мощный удар лезвием по шее Ронина.

Все мысли вылетели у Ронина из головы, и он дал волю инстинкту. Инстинкту, выкованному в школе мастера Табии, а затем под руководством лорда Санады. Его руки задвигались быстрее, чем думал мозг. Левой рукой он схватил сая, а правой потянул клинок вперед. Ронин сделал полшага, затем полностью обнажил клинок, но нанес удар не лезвием, а рукоятью. С силой стрелы, выпущенной из лука, Ронин ударил касирой с гребнем прямо в центр лба бандита, и меч бандита, не причинив вреда, выпал у того из руки. Все это произошло в тот момент, когда меч опускался, и, конечно же, этот человек думал, что нанес удар в самый подходящий момент. Бандит без сознания упал на колени, и Ронин убрал меч в ножны прежде, чем остальная часть бандита упала на землю. Затем Ронин выдохнул.

— Почему вы не убили его? — спросил старый воин.

— Он был слишком близко для этого, — солгал Ронин. — Спасибо за предупреждение.

— Если бы вы не позаботились о нем, — сказал старый воин, слегка наклоняясь, чтобы перевести дыхание, — потом он набросился бы на меня. Теперь вы верите мне, что это битва?

— Да, это настоящая битва, — ответил Ронин, приседая, чтобы перевернуть противника на спину. Он дышал, и на том месте, куда нанес удар Ронин, уже образовалась шишка. Если на первый взгляд мужчина и походил на бандита, то при ближайшем рассмотрении оказалось, что он таковым не являлся. Его тело было телом упитанного и хорошо тренированного воина, который до недавнего времени правильно стригся. Притворство, вот и все. — Как вы поняли?

— Они сказали, что нет мест, — ответил старый солдат, когда Ронин оттащил бесчувственное тело к дереву, из-за которого появился бандит.

— Мест? — спросил он, кряхтя от последнего усилия.

— Если бы это была гонка, призы были бы разными в зависимости от того, в каком порядке мы бы достигли вершины, так?

— В этом есть смысл, — ответил Ронин, и они, естественно, продолжили восхождение вместе.

— На самом деле, — продолжил старый солдат, — то, как говорил этот солдат, наводит меня на мысль, что они не ожидают, что до храма доберутся даже десять человек.

— У меня сложилось такое же впечатление, — согласился Ронин.

Старый воин начал тяжело дышать через нос. Если бы это была гонка, у него не было бы шансов, но, возможно, два меча на его бедре были не для показухи, и он, в конце концов, заметил «бандита» раньше Ронина. Его присутствие также немного успокоило одинокого воина.

— Кстати, я Таро Дайсуке, — сказал старый солдат. — Приятно познакомиться с вами… Ронин. — Последнее слово он произнес, прищурившись, чтобы разобрать каллиграфический почерк Ронина. — У ваших родителей странное воображение.