Немертвые самураи
Шрифт:
— Я сам сражался при Сэкигахаре, — ответил самурай, — и немного при Осаке.
Ронин немного напрягся и медленно поправил катану на поясе, положив руку на рукоять, чтобы прикрыть гребень. Токугава был по другую сторону крепостных стен Осаки, и дурную кровь смыть тяжелее, чем сажу.
— В этом нет необходимости, — сказал самурай, кивая на покрытую чехлом рукоять катаны. — Я узнал шесть монет клана Санада на ваших ножнах. Осака была в далеком прошлом, да и храбрость воинов Санады вошла в легенды, так что нет причин стыдиться этого.
— Позволит ли ваш лорд принять мне участие в этом соревновании, зная, что я был на стороне врагов его отца? — спросил ронин.
—
— Кроме того, — продолжил самурай, — старым врагам, возможно, скоро не останется места в этой стране. — Говоря это, самурай устремил рассеянный взгляд в сторону горы или, как предположил ронин, в мрачное будущее. Он видел такое выражение на лицах солдат, когда распространялись слухи о войне. — Не обращайте на меня внимания, — сказал он, похлопав ронина по плечу, — но двигайтесь дальше. Сейчас начнется.
Если раньше ронину казалось, что дорога переполнена путешественниками, то последний отрезок пути до Дзёкодзи лопался от движения. Более сотни вооруженных мужчин и женщин ждали у подножия горы, многих из них сопровождали не сражающиеся: жены, дети, слуги, ученики, пожилые и другие. Кроме того, шли люди самых разных ремесел, привлеченные присутствием такого количества воинов и их покровительством. Куртизанки, разумеется, но также странствующие кузнецы, врачи, монахи, плетельщики и дюжины мошенников, продающих амулеты на удачу или победу в предстоящем состязании. Все лица глядели на гору, и ронин, которому никогда не нравилось находиться в толпе, кружил вокруг Дзёкодзи, пока у него оставалось время.
Толпа поредела, когда он отошел от главной дороги. Он оставался достаточно близко, чтобы слышать смятение среди собравшихся. Казалось, никто не знал, что именно должно было произойти, но все сходились во мнении, что это будет редкое событие.
Пик Дзёкодзи был не самой высокой вершиной ни в центральной Японии, ни даже в Овари, но восхождение на него само по себе было непростой задачей. На всем протяжении горы рос густой лес, и, насколько мог видеть ронин, только центральный прямой лестничный пролет пересекал южный склон горы до самой вершины, где находился храм школы дзэн-буддизма Риндзай, благословлявший паломников. Даже на этих ступенях у путника перехватывало дыхание, но, судя по тому, что он слышал, монахи там, наверху, могли своим благословением избавить человека от любого несчастья. Говорили также, что Ёсинао Токугава использовал это место в качестве своего охотничьего домика, и ронин легко мог поверить, что эти леса полны дичью.
Через каждые сто шагов, лицом к толпе, у маленького столика стоял солдат Токугавы. На них не было доспехов, только такие же черные хакама и шитаги, как на первом самурае. Еще более удивительно, что некоторые из них носили не мечи, а изогнутые посохи, называемые дзитте, — инструмент, с каждым днем приобретающий все большую популярность в рядах Токугава. Ронин наблюдал за таким солдатом, когда в храме зазвонил колокол. Все солдаты, которых он мог заметить, как один, сделали шаг вперед и сложили руки рупором, чтобы повысить громкость своих голосов.
— От имени Токугавы Ёсинао, даймё владения Токугава Овари, добро пожаловать в Дзёкодзи, — закричали они все вместе. Ронин остановился лицом к ближайшему солдату, который смотрел прямо перед собой, ни на кого в отдельности не глядя. Он был слишком молод, чтобы принимать участие в осаде Осаки,
и поэтому ронин немного расслабился.— Воины и искатели приключений, — продолжали солдаты, — вы пришли издалека, слухи о великом соревновании и награде привели вас к этой горе. Мы благодарны вам за то, что вы пришли, и сейчас расскажем об этом соревновании и о вознаграждении, которое за него полагается. Во-первых, о призе.
Даже если ронин и нашел место с меньшей конкуренцией, чем у входа в гору, он все равно находился в небольшой группе, включая, как он с сожалением заметил, тех троих мужчин, что были раньше.
— Самое большее десять из вас будут объявлены победителями, без ранжирования среди них. Таким образом, призов будет десять.
— Выкладывайте уже! — крикнул бродячий воин.
— Если вы окажетесь в числе десяти, даймё исполнит одно ваше желание. Можно попросить у него все, что в его силах.
— А что, если я захочу все его деньги? — спросил предводитель троицы, чем вызвал смех у нескольких других.
— Они будут вашими, — ответил солдат со всей серьезностью, что превратило смех в восхищенный свист. Если у ронина и были сомнения относительно характера этого события, то теперь он поверил, что происходит нечто уникальное. Огромный приз, вероятно, означал более опасное испытание, чем он ожидал. Только те, кто не смеялся, это понимали.
— А теперь перейдем к самому соревнованию, — продолжил солдат, расправляя плечи. — Вы побежите к храму, где вас ждет Токугава Ёсинао. Первые десять участников будут объявлены победителями.
— И это все? — спросил старый воин, стоявший рядом с ронином. — Просто гонка?
— Гора Дзёкодзи является домом для бандитов, ёкаев и даже четырех тэнгу, — ответил солдат, хотя это больше походило на следующий шаг в его объяснении. — Вряд ли вам удастся подняться на гору, не встретив никого из них, и каждый из них попытается вас убить.
Рассмеялись только несколько человек, но даже они быстро замолчали. Если это было какое-то развлечение, подумал ронин, то оно было действительно извращенным.
— Если вы не готовы умереть или убивать, пожалуйста, прекратите прямо сейчас, — сказал солдат, протягивая руку в направлении, противоположном горе. Никто из этой группы не принял предложение, но ронин увидел, как несколько человек из других групп возвращаются к дороге.
Готовность умереть или убить не была для ронина проблемой, но смерть в таком случайном месте, при таком случайном событии не соответствовала его цели.
— Если вы хотите продолжить, — сказал солдат, повышая голос, — вы получите тысячу мон, либо медными монетами, либо серебряными слитками, в зависимости от ваших предпочтений. — Даже ронин напрягся при этих словах. Тысяча мон — это сумма, к которой он не приближался уже десять лет, и которая гарантировала бы ему год безбедной жизни.
— Даже если мы проиграем? — спросил кто-то.
— Если вы проиграете, — ответил старый воин, — это будет означать, что вы мертвы.
И снова некоторые из участников рассмеялись, но не старый воин и не солдат.
— На столе вы найдете стопку эма, — сказал солдат. Ронин раньше не обращал внимания на деревянные дощечки, но на самом деле их было трудно не заметить. На маленьком столике аккуратной стопкой лежало около пятидесяти дощечек с пожеланиями, а рядом с ними — несколько кисточек и чернила. — Каждый участник возьмет по одному эма. На лицевой стороне, в центре, вы напишете свое имя. Под ним вы либо напишете имя человека, который сопровождал вас сюда, но не участвовал в соревновании, либо адрес вашего родного города.